Жестокое наследие - Мила Кейн

Когда Джорджия не появилась через полчаса, байкер потерял терпение и зашел внутрь. Я медленно последовал за ним. Внутри отеля вдоль одной стены располагались лифты, а с другой стороны был банкетный зал и ресторан. Байкер все еще разговаривал по телефону, притворяясь курьером.

Я устроился в кресле с видом на улицу, но с удобным зеркалом, расположенным как раз под нужным углом, чтобы следить за лифтами. Наконец она появилась. В сопровождении другой женщины Джорджия вошла в ресторан.

Байкер остался на своем месте, и я подождал, пока он повернется ко мне спиной, а затем прошел в ресторан. Попросил столик у двери и сел так, чтобы Джорджия не могла видеть меня. Но я мог видеть ее. Я видел ее... и не мог оторвать взгляд.

Она ела так, будто не пробовала пищи целую неделю. Разговаривала и смеялась, ее красивое лицо то и дело расплывалось в легкой улыбке.

В какой-то момент она облизала губы, и мое тело превратилось в камень. Я все еще помнил ее вкус... единственной женщины, которую я когда-либо хотел. Единственной, к которой я прикасался. То, что она продолжала влиять на меня так же сильно, как и тогда, несмотря на четырнадцать долгих лет, которые нас разделяли, выводило меня из себя.

Когда ее подруга ушла в уборную, мое внимание привлек байкер, который как раз закончил свой бурный разговор по телефону.

Наемник Равелли задержался возле цветочной композиции, выделяясь, как бельмо на глазу. Он собирался что-то предпринять. Я встал, готовый к любому исходу.

Затем он обернулся и увидел меня.

Во мне не было ничего особенно приметного, но, тем не менее, реакция была мгновенной. Он дернулся и полез в карман куртки.

Этот идиот собирался открыть стрельбу в переполненном зале только потому, что испугался меня. В других обстоятельствах это могло бы польстить моему самолюбию, но сейчас он угрожал сорвать все к чертям.

Он выхватил пистолет, и первый выстрел прошел мимо. Воздух наполнили крики, и люди упали на пол. Я не стал смотреть, куда попала пуля. Я уже бежал к стрелку, пока он не успел прицелиться снова. Обхватив его за талию, я повалил его на пол. Он тяжело приземлился, но, к сожалению, не выронил пистолет. Я откатился назад, нанес ему два сильных удара в челюсть, и потянулся за оружием. Когда я почти вырвал его, он дернул запястьем, направляя ствол в мою сторону. Я упал на бок, и одновременно с этим раздались два выстрела, пули ушли в потолок над нами. На долю секунды раньше — и они попали бы мне прямо в грудь.

Дерьмо. Неужели Сал поздно получил информацию? Семья Равелли уже была здесь и при оружии. Я прилетел коммерческим рейсом, так что еще не успел обзавестись стволом. Все, на что я мог рассчитывать, — это моя подготовка и любой предмет, который удастся вырвать под руку. На данный момент это был нож для салата. Придется довольствоваться им.

Я снова ударил байкера и схватил его шлем, который он уронил. Затем, размахнувшись, сильно врезал ему тяжелым предметом прямо под подбородок. Удар оказался точным, и он мгновенно рухнул.

Я не мог позволить себе забыть, где нахожусь. Да, я мог спокойно прикончить любого в темном грязном углу неаполитанского ночного клуба, прикрывшись кепкой и очками, но здесь все было иначе. Хотя очки были на мне, в остальном я был полностью на виду — перед сотней свидетелей и камер, в самый разгар дня. И к тому же, убивать случайного наемника Равелли не было моей миссией.

Моя миссия где-то пряталась. Я поднялся на ноги. Стояла гробовая тишина, если не считать звона стекла, все еще падающего с разбитой люстры.

Я обошел вокруг, рассматривая головы людей, которые жались друг к другу, притаившись в укрытиях. Наконец, заметил кроссовки, которые были на Джорджии. Она пряталась под столом. Умница.

Я остановился прямо перед ней на секунду. Судьба завершила круг. Я мог бы просто оставить ее здесь и сказать Ренато, что опоздал. Он бы простил. Мы явно опоздали на вечеринку. Равелли уже были на месте. Если бы не вопиющая некомпетентность, Джорджия была бы уже у них. Я мог бы просто уйти и оставить эту женщину на произвол судьбы, как она когда-то оставила меня, целую жизнь назад.

Я схватил стол и с легкостью перевернул его. Поднялась волна шепота. Все были слишком напуганы, чтобы поднять глаза и посмотреть, что происходит на самом деле. Они понятия не имели, кто разгуливал по залу — стрелок или кто-то другой. Я мог бы использовать это в своих интересах. Джорджия упрямо смотрела в пол, закрыв голову руками, как будто это могло защитить ее от чего-то. Как будто это могло защитить ее от меня.

Я взял ложку с соседнего столика и сжал ее в ладони.

— Вставай, — приказал ей.

Она напряглась, не желая двигаться. Я не хотел поднимать ее. Я отказывался прикасаться к ней больше, чем это было необходимо, поскольку по опыту знал, насколько ядовитым может быть ее прикосновение.

— Вставай сейчас же, или я буду стрелять по человеку в этой комнате каждые десять секунд, пока ты не подчинишься, — предупредил я ее. Конечно, у меня не было пистолета, но она этого не знала.

И все же она не сдвинулась с места. Даже став взрослой женщиной, вдовой — она была упрямой до чертиков.

— Десять, девять, восемь, — начал я.

Она вскочила на ноги, охнув, когда ее ладони встретились с осколками стекла на полу.

— Я встаю. Не убивай никого.

Ее голос был еще одной связующей нитью с прошлым. Он остался прежним, но теперь звучал глубже, насыщеннее. Она казалась искренней, но я знал лучше.

Джорджия Беллисарио никогда не заботилась ни о ком, кроме себя.

— Не буду, пока ты делаешь то, что я говорю, но каждая секунда, которую мы теряем здесь, ставит их