Жестокое наследие - Мила Кейн

Мы сели в ресторане отеля. Если бы не Александра, я бы ни за что не выбрала это место. Я заказала самое дешевое блюдо в меню и потягивала воду, пока она рассказывала о жизни в Голливуде.

Звучало крайне утомительно.

— А как насчет тебя? Как дела? Встречаешься с кем-нибудь новым? — спросила она.

Я рассмеялась.

— Ничто не сравнится с твоими приключениями… Я скучная.

Она приподняла бровь.

— Значит, нет?

Я кивнула.

— Нет. У меня нет ни времени, ни желания.

— Понимаю, но что насчет секса? Устройства на батарейках не могут сравниться с весом и запахом реального мужчины.

— Запахом? Пас.

Это явно был неподходящий момент, чтобы признаться, что прошло так много времени с тех пор, как у меня был секс, что я начала переживать, не образовалась ли внизу паутина.

Мы поели, болтая о пустяках. Именно ради таких вещей я и жила в последние годы. Общение, обед, приятная беседа, прогулка на солнце. Простые радости. Простые, но бесценные.

Пока мы ждали счет, Александра ушла в дамскую комнату, а я расслабленно откинулась на спинку кресла. Я обвела взглядом зал, наблюдая за другими посетителями.

Чувство, что за мной следят, все еще не давало мне покоя, но в поле зрения не было никого подозрительного. Абсолютно никто не смотрел на меня. Похоже, новости об отце сделали меня параноиком. Как будто кто-то прилетел бы из Италии в США только для того, чтобы угрожать мне… Я не видела отца уже четырнадцать лет. Точно. Значит, не о чем переживать. Хотя я не совсем верила в это.

Я выпила еще немного воды и попыталась избавиться от беспокойства. Вероятно, я придавала себе слишком большое значение.

Печальная правда заключалась в том, что, кроме моего отца и, возможно, Эрики, в мире никому не было дела до того, что со мной происходит.

Этот суровый факт стал моей последней мыслью перед тем, как прозвучали первые выстрелы.

8.Элио

Я воспользовался информацией от сестры, чтобы найти место работы Джорджии, и устроился в кафе через дорогу. Прикрываясь газетой — старомодная, но надежная маскировка — я следил за входом в здание, одновременно высматривая, нет ли поблизости других наблюдателей.

Уже через несколько минут я заметил другого парня, который тоже наблюдал за ателье.

Он сидел возле здания на мотоцикле с курьерской сумкой, перекинутой через плечо в качестве маскировки, тщетно притворяясь беззаботным. Работа дилетанта, а заодно и подтверждение того, что семья Равелли действительно решила добраться до Джорджии. Логично. Поскольку Беллисарио находился под арестом и вне досягаемости, Джорджия оставалась единственным живым родственником, а значит, другого способа передать послание не было.

Нужно было как можно скорее вернуть ее в Джерси и выдать замуж, чтобы переселить в Каса Нера — огромный жилой комплекс Де Санктисов, который Ренато называл своим домом. Я должен был убедиться, что Альфредо Беллисарио понял: его драгоценная дочь теперь наша заложница.

Из размышлений меня вырвала темноволосая женщина, выходящая из ателье. Все вокруг словно замерло. Шум улицы стих; машины остановились на дороге. Мир затаил дыхание, когда я впервые увидел девушку, которая перевернула мою жизнь.

Нет, уже не девушку... Женщину.

И она была великолепна.

Если в юности Джорджия была красива, то теперь стала и вовсе неотразима. На мгновение я застыл, не в силах оторвать взгляд. Пульс ускорился, сердце вспомнило, что когда-то, давным-давно, оно умело биться. Но это длилось лишь секунду, прежде чем знакомое равнодушие, на совершенствование которого я потратил больше десяти лет, вновь вернулось ко мне, обеспечивая комфорт и отчужденность. Джорджия Беллисарио — нет, Конти — не была той, кого я знал. Я знал дикую и сияющую девушку, пылающий огонь, застигнутый в момент безрассудной юности… момент, который стоил мне всего. А женщина передо мной? Я не знал ее и не хотел знать. Мне было все равно. Я давно перестал заботиться о чем-либо. Таково было наследие моей юношеской любви.

Официантка уронила поднос за моей спиной, и мир внезапно вернулся в привычное русло.

Джорджия пересекла двор перед зданием. Мне не нужно было проверять, она ли это. Это было очевидно. Она перешла улицу и направилась в парк.

Парень на мотоцикле повернулся, разговаривая с кем-то по телефону. Отчитывался.

Я заплатил за кофе, вышел на улицу и достал сигарету, которую не собирался курить, из пачки в кармане куртки, зажав ее между губами. Наемник Равелли даже не удосужился осмотреться. Полное отсутствие внимательности.

Джорджия вошла в парк и нашла скамейку в глубине, в пределах видимости дороги. Я сунул сигарету в рот и стал наблюдать за ней. Она не позвонила никому и не проверила телефон. Просто некоторое время смотрела в пространство. Затем она встала, я последовал за ней.

Рано или поздно мне пришлось бы устранить парня на мотоцикле, но пока в этом не было необходимости. На данный момент держаться в тени было лучшей стратегией.

Джорджия зашагала по оживленному тротуару, а мотоциклист не отставал от нее. Я подождал пару секунд и тоже двинулся следом. Маневрируя среди прохожих, я не спускал глаз с затылка Джорджии и парня со шлемом.

Она запрыгнула в автобус как раз перед тем, как он отъехал от остановки. Я поймал такси, чтобы проследить за ней.

Не прошло много времени, как Джорджия вышла из автобуса, а я расплатился с таксистом и снова пошел за ней по тротуару. Она постоянно оглядывалась. Пару раз ее глаза чуть не встретились с моими. Чувствовала, что я слежу за ней?

Джорджия вошла в отель, а я сел в кафе через дорогу. Там открыл информацию об отеле на телефоне и проверил все возможные выходы, а затем отправил сообщение сестре, «всевидящему оку» Де Санктисов, чтобы она следила за задними дверьми.

Байкер припарковался прямо у отеля и разговаривал по телефону. Я не был