Грешные помыслы - Ана К. Блэклейс

— Надеюсь, вам разрешено читать пошлые графические романы, Старший брат, — съязвил он, протягивая мне дневник. Мой взгляд скользнул по багровым отметинам на его шее, оставшимся после того, как я душил его скакалкой. Они выглядели чертовски утешительно. — В любом случае, после такого тебе, возможно, придется исповедаться. Ты не поверишь, какая дрянь творится в голове у подростка.

Блядь, как же мне хотелось впечатать его нос в череп. Звук хруста костей стал бы музыкой для моих ушей. Стоило огромных усилий оставаться холодным как змея, забирая фолиант и направляясь к выходу.

Глава 6

В подвале особняка Бобби тихо, если не считать тихого гудения оборудования, которое я установил несколько дней назад. Я сажусь с дневником Хейли, прослеживая взглядом по обложке. По пути сюда я даже не взглянул на него, дожидаясь момента, когда смогу уделить ему все свое внимание.

Похоже, Хейли потратила немало времени на оформление. Сердечки, звезды и мотивирующие цитаты заполняют нежно-розовый фон, а девочка с маленьким личиком и большими карими глазами прижимает книгу к груди, аниме-версия ее самой, держащая аниме-версию этого дневника. Но на обложке красуется надпись «Посторонним вход воспрещен», выполненная шрифтом в стиле хоррор, с которого стекает кровь.

Тот же самый шрифт, который сталкер использовал в своем послании.

Это еще больше изобличало бы Бобби. Но, по правде говоря, я никогда не верил, что сталкер — это он. Я просто использовал эту угрозу, чтобы получить от него желаемое, и заставить его страдать, что, как я теперь жалею, не записал для развлечения Хейли. Причина проста: у него не было причин преследовать ее. Хейли и так под его крышей, беспомощно предоставленная в его распоряжение. Ему не нужны были обходные пути, совсем наоборот. Кроме того, я наблюдал за ним рядом с мертвыми охранниками, видел, как он смотрел на мешки с трупами. Их смерть его выбила из колеи.

Следующие несколько страниц представляют собой собрание заметок и набросков на клочках бумаги, намек на то, что этот дневник начинался с каракулей во время уроков. Затем, судя по всему, мрачные мысли автора начали просачиваться наружу, ища выход. По мере того как я листаю дальше, рисунки наполняются смыслом, ее рука становится более опытной, а штрихи — уверенными. Талант перерастает в мастерство, вдыхая жизнь в каждую сцену.

В основном они черно-белые и изображают парней-подростков с колючими прическами и злыми взглядами, заправляющих в школьных коридорах; в облачках над персонажами раскрываются их коварные замыслы. За сюжетом легко следить, и по мере его развития становится ясен интерес героини к одному конкретному парню.

Я вспоминаю, что это дневник, и мои зубы сжимаются.

Ей нравился этот парень.

В этом дневнике-комиксе он жесток с ней и планирует унизить ее перед всей школой.

В итоге он получает желаемое.

Примерно через три главы она уже стоит на коленях, прижавшись спиной к шкафчику и лицом к нему, все еще прижимая книги к груди, пока он заталкивает свой член ей в глотку на глазах у толпы студентов. Его голова запрокинута, на лице застыл злой смех. Одна рука упирается в шкафчик за ее спиной, пальцы вплелись в ее каштановые кудри.

Мое нутро сжимается. От невозможности понять, была ли это ее фантазия или суровая реальность, голова идет кругом. Я мог бы выяснить, но хочу ли я этого на самом деле? Я бы обрушился на этого парня как гребаная кувалда.

К счастью, ответ находится через несколько страниц, когда главная героиня возвращается в свою нежно-розовую комнату и пишет о том, как бы ей хотелось, чтобы сцена в коридоре не была всего лишь сном. В реальной жизни он никогда ее не трахал, но она этого желала, и узел в моем животе превращается в огонь. Металлический привкус разливается на моих вкусовых рецепторах.

Я не был так опасно близок к жажде крови уже много лет.

Тревога пронзает мое тело, черная дыра в груди зияет, требуя насилия. Я выругался, из последних сил пытаясь вернуть контроль.

— Контроля не существует, мальчик, — звучат в моей голове голоса Отцов Кузницы. — Есть только боль. Только плеть загонит козла обратно в яму.

Кожа должна лопнуть под ударами хлыста. Слюна наполняет рот при одной мысли об этом.

Она бы позволила ему трахнуть себя в рот.

Рычание застревает в глубине горла, а зубы сжимаются так сильно, что болит челюсть. Мой член твердеет, становясь подобным граниту. Теперь я зашел слишком далеко. Пути назад нет. Мне следовало бы выпороть ублюдка, и я в ярости расстегиваю ширинку, чтобы сделать именно это, но рукав смахивает страницу со стопки, и мой взгляд падает на новую сцену.

Действие этой происходит в школьной кладовке. На Хейли полосатые гольфы до середины бедра и форменная юбка, настолько короткая, что половина ее задницы выставлена напоказ.

Я больше не в силах сдерживать свой монструозный член. Я залезаю в боксеры и сжимаю его, на кончике скапливается смазка. Блядь, я, должно быть, выгляжу как какой-то задрот-девственник в подвале. И уж точно чувствую себя так же. Прошла вечность с тех пор, как я прикасался к своему члену — достижение, которого большинство Клириков добиваются годами тренировок. Мне же потребовалось всего несколько месяцев, чтобы стать исключительно стойким, и я оставался таким, даже когда женщины вешались на меня.

Многих из них возбуждают парни с железным самоконтролем. Это особый вид понта — завести мужчину, давшего обет безбрачия. Келли Лавлесс стала одержимой именно потому, что ей не удалось пробудить во мне похоть. А теперь оказывается, что все, что потребовалось, чтобы сорвать мне крышу — это девчонка, рисующая Hentai Hellcat в своем дневнике. Она изобразила себя цепляющейся за полки, пока парень с каштановыми колючими волосами проталкивает головку своего члена между истекающими губками ее киски.

Я сжимаю член в кулаке, пытаясь сдержать бушующую в нем ярость. Я рычу, не желая ничего сильнее, чем разорвать этого парня на куски и трахнуть ее, пока я еще перепачкан его кровью. Но все, что я могу сейчас — это поставить себя на его место. Представить, что это я зажал ее в подсобке. Представить, как мой покрытый шрамами член силой прокладывает себе путь в ее розовую, влажную узкую щелку.

Сомневаюсь, что ей бы