Дурочка деревенская - Виолетта Иванова

— Доброй ночи, извините, что побеспокоил, — на крыльце стоял мужчина лет тридцати пяти-сорока, в рабочей теплой куртке, байковой рубашке в клетку, старых джинсах, кирзовых сапогах. — Прошу прощения, но у вас единственной в доме горит свет. Меня зовут Михаил, я приехал на вашу ферму, но никак не могу найти ее. Везде такая темнота, свет нигде не горит. Уже запутался, куда надо ехать. Может, впустите меня на ночь? Я заплачу. Обещаю, что неприятностей Вам не доставлю.

Дарья смотрела на приятное открыто лицо мужчины, потом просто кивнула, сделала шаг в сторону.

— Проходите. Только прошу, сапоги снимите. Вон тапочки можете надеть.

— Хорошо, — мужчина улыбнулся и его лицо стало моложе.

Он снял сапоги, куртку, повесил ее в прихожей, прошел следом за Дашей в кухню.

— Есть хотите? — спросила она у мужчины.

— Не откажусь, — не стал кокетничать мужчина. — Ехал из далека, не подумал, что здесь все так печально.

— Пойдемте, я покажу, где вы сможете умыться, — сказала Даша, доставая из своего запаса свечу и зажигая ее. — Простите, у нас электричество отключают, вот и сидим при свечах.

— Понятно, — кивнул мужчина, следуя за Дашей.

Она показала ему свою «ванную», оставила чистое полотенце.

— Потом возвращайтесь в кухню.

Михаил вернулся в кухню минут через десять. Он был умыт, волосы блестели от воды. Даша стала выставлять на стол поздний ужин.

— Простите, это все, что могу сейчас предложить, — улыбнулась она печальной улыбкой.

— Вы одна живете?

— С сыном. Он уже спит, — теперь в ее улыбке появилась теплота.

— Я Вам не помешаю?

— Нет. Я вам постелю в… маминой комнате, — на секунду она замялась.

Даша отвернулась, чтобы мужчина не заметил на ее глазах слезы, стала нарезать хлеб.

— А Вы поужинаете со мной? — спросил мужчина.

— Да мы с сыном поели недавно, — она пожала плечом, словно сомневалась в своем ответе.

— Ну тогда просто посидите со мной. Я вижу, что у Вас недавно случилось горе. Хотите, расскажите мне все. Поверьте, станет легче.

Михаил взял ложку и стал есть поздний ужин, а Дарья просто села по другую сторону стола и рассказала незнакомому человеку все то, что накопилось у нее в душе. Она говорила, ничего не скрывая — и об отце, и об Олеге, и о том, как не смога поступить учиться, как жили с мамой, которую недавно похоронила, слезы лились по щекам, но ей становилось легче. Михаил слушал ее, не перебивал, не задавал вопросов. Просто давал ей высказать всю свою боль.

— Даша, скажите, если я сниму у Вас комнату пока не решу вопрос со своим жильем? Обещаю, что буду исправно платить и по хозяйству помогать, ведь мужские руки в хозяйстве всегда нужны. Я не пью, не буяню, веду спокойный образ жизни, люблю читать, все больше специальную литературу, но для общего образования это хорошо. Не женат и не был женат, никто не приедет сюда, чтобы устраивать с Вами драки из-за меня.

Он говорил и улыбался. Дарья видела, что Михаил пытается перевести последние слова в шутку, тоже улыбнулась ему. Ей было с ним так хорошо и спокойно, словно он должен был появиться в ее жизни, словно только его и ждала все эти годы. Он не был красавцем, но лицо было приятным, по-мужски привлекательным. Темно-русые волнистые волосы зачесаны назад. В глазах был ум, сила и внутреннее достоинство. А еще он с каким-то вниманием смотрел на Дашу, не «имел» ее глазами, а смотрел, как на того, кто нравится ему, с уважением и пониманием. Такой человек не будет «развлекаться» перед свадьбой. Надежный, уверенный в себе. И Даше так захотелось просто прислониться к нему, чтобы почувствовать опору и защиту.

— Оставайтесь. Завтра я вас с Антошкой познакомлю. Потом мы покажем Вам все, что осталось от фермы.

Глава 7

Море сверкало миллионами бриллиантов под ярким солнцем, манило окунуться в свои лазурные воды. Олег стоял в тамбуре вагона и смотрел на открывшееся перед ним безграничное сияющее великолепие. Он так давно не был на море, что даже соскучился. В этот раз он решил съездить один «дикарем», оторваться, набраться сил перед тем, что его ожидает через месяц с небольшим. После очередных нотаций отца, истерики Наташки о том, что она одна должна думать об их свадьбе, просто закидал в сумку какие-то свои вещи и поехал на вокзал, купил билет на поезд, который шел к морю. Взял самый дорогой билет, он мог себе это позволить, его отец один из самых богатых людей города, держал сеть автомагазинов. И после свадьбы Олега и Натальи — дочери главы города, они станут еще богаче.

Его отец Виталий Викторович Проскурин просчитал наперед всю выгоду, что они получат в результате этого брака. Может, отец и сам бы женился на Наталье, но со своим сыном, который лицом пошел в свою мать — первую красавицу района, которую Виталий отбил у кучи поклонников, не шел ни в какие конкуренции. Он сам был довольно крепким, коренастым, с выдвинутой вперед нижней челюстью, глубоко посаженными глазами, со взглядом бульдога, готовящегося к схватке, безбашенный, бесстрашный, ввязывающийся в любой замес, особенно когда надо было подраться. Его боялись и старались не связываться. Когда Виталий начинал злится, он и вправду становился походим на бульдога. Наверное, поэтому у него было погоняло «Бульдог» среди «конкретных» пацанов города. Когда он впервые увидел Аллочку — первую красавицу района — высокую блондинку с голубыми глазами, втрескался в нее по уши. Он сразу же подошел к красавице: «Ты будешь моей женой». Девушка попыталась отказаться, плакалась отцу — хозяину одного из СТО, но отец просто выгнал ее замуж на Виталика со словами, что ему проблемы не нужны. Девица порыдала, оплакивая свою нелегкую долю будущей жены крутого парня, но пошла с ним под венец. Отец, в знак «доброй» воли, отдал зятю свое СТО, с которой и начался бизнес «Бульдога». За какой-то