Дурочка деревенская - Виолетта Иванова

ты, на отца родного руку подняла? — мужчина остановился от неожиданности, когда увидел перед собой здоровенный нож и лицо дочери, которое говорило, что она обязательно сделает то, о чем говорит. — Ну теперь точно — тебе не жить. Ни тебе, ни твоей мамаше. Вы у меня обе получите.

Он сделал шаг к Даше, а она замахнулась скалкой и ударила его, попала в плечо, выставила перед собой нож.

— Не подходи, убью, — снова прорычала она. — Я больше не дам ударить ни меня, ни маму. Еще раз руку поднимешь, я тебя во сне подушкой придушу или нож воткну.

Мужчина опешил, прижимая к плечу руку.

— Пошел вон, — Даша наступала на отца, размахивая перед его лицом ножом и замахиваясь скалкой, чтобы еще раз ударить.

— Ах ты тварь, ну погоди!

Он развернулся и выбежал из дома. Через пару мгновений завелся трактор, и отец с пробуксовкой рванул его с места. Даша бросила на пол свое оружие и кинулась к маме, которая стала приходить в себя. Девушка помогла маме подняться, отвела в кухню, быстро смочила полотенце холодной водой, приложила к затылку и стирая с лица кровь из разбитого носа.

— Где этот? — глухо спросила Анна.

— Уехал, — ответила Даша. — Если вернется, я его точно убью.

— Дочь, нельзя так, — тихо проговорила мама, морщась от боли.

— А так можно? Ты посмотри, он чуть не убил тебя. И сколько мы можем терпеть его издевательства?

Даша порылась в их домашней аптечке, нашла анальгин, дала маме. Когда та выпила таблетки, отвела ее в комнату, уложила в постель.

— А если отец вернется?

— Не переживай, я знаю, как его встречать. Больше не тронет нас.

Мама уснула, а Даша сидела возле постели, прислушиваясь к ее дыханию и думала, как им жить дальше. Отец совсем слетел с катушек, оставаться с ним в одном доме опасно. Тут или он их убьет, или она его. Надо просто взять и уехать, разве они не смогут найти себе где-нибудь угол и работу? Мама спала тяжелым сном, больше похожим на забытье, а у Даши сжималось сердце от страха за нее. Возвращения отца она не боялась. Она уже решила для себя — если он еще раз поднимет на них руку, она просто убьет его. Ничего, в суде ее должны понять, все соседи знаю, как отец избивал их. А еще учтут ее беременность, так что много не дадут, если дело дойдет до края.

Отец домой не вернулся. Его не было и на следующий день. Мама поднялась, голова у нее болела, кружилась, что явно указывало на сотрясение. Даша снова уложила ее в постель, ухаживала за ней весь день. Она поговорила с мамой о переезде. Анна Гавриловна долго молчала, потом ответила: «Если он снова начнет нас бить, я согласна».

К концу третьего дня перед их домом остановился УАЗик местного отдела полиции. Даша в это время в кухне готовила ужин, услышала скрип тормозов, выглянула в окно. Из машины вышел их участковый, который сначала замялся у машины, потом медленно пошел к их дому. Сердце Даши дернулось в отвратительном предчувствии. Мама тоже увидела машину и вышла в кухню. Через минуту к ним вошел участковый.

— Вечер добрый, — сказал он и нахмурился. — Анна, извини, но у меня для вас плохие новости.

Женщина тяжело осела на табурет, приложила руки к груди.

— Владимир разбился на своем трактора. Насмерть.

Даша отвернулась, чтобы участковый не увидел ее вымученную улыбку. Это плохо радоваться смерти отца, но кто-то там наверху решил, что так будет для всех лучше. Теперь им не придется убегать из своего дома, не ждать, когда отец снова кинется на них с кулаками, ей не придется убивать отца.

— Когда, где? — спросила Анна. — Да ты садись, расскажи.

Участковый сел за стол, достал какие-то бумаги из своей потасканной папки.

— Да нашли его за полем, ну там, где выпас. Опрокинулся в канаву.

— Пьяный был?

— Как всегда, — вздохнул участковый. — Опознавать поедешь? Он в райцентре, в морге.

— Нет. И хоронить его не буду, у меня денег нет, он все пропил.

Мужчина понятливо покачал головой.

— На вот, здесь распишись, что хоронить не будешь. Я понимаю, сочувствую. Ну ладно, я пошел, — сказал участковый, собирая свои бумаги.

Когда он вышел из дома и его УАЗик отъехал от калитки, Даша подсела к маме, обняла ее за плечи.

— Ну вот видишь, и уезжать нам не надо. Будем жить, — погладила ее мама по руке. — Все будет хорошо.

— Может, похороним его?

— Нет, — резко ответила мать. — Он не достоин, чтобы я хоронила его, как человека. Жил, как собака, пусть и похоронят его, как собаку. У меня денег нет, чтобы отдавать ему последнее. За все это время он ни копейки в дом не принес, он даже мою заначку, что я на твою учебу копила, нашел и пропил. Так что не достоин он того, чтобы я хоронила его, как человека. Ничего, мы проживем с тобой. Огород свой, ягод, грибов наберем. Люди раньше как-то жили своим хозяйством, а мы чем хуже? Не умрем с голоду и внучка поднимем. А там видно будет.

Даша смотрела на свою маму и улыбалась. За какие-то минуты мама изменилась, в глазах появилось желание жить дальше.

* * *

После смерти отца они долго наводили порядок в доме, словно стирая его следы. Через месяц пропал стойкий запах перегара, табака и грязного тела, которые не выветривались последние годы, в комнатах была чистота и уют. Анна даже похорошела, стала улыбаться. Даша смотрела на нее, радовалась, что она правильно приняла смерть мужа. Об Олеге она старалась не вспоминать, хотя он иногда снился по ночам.

Через три месяца она получила письмо от Нины, которая писала, что они устроились на новом месте, она поступила в институт. С Игорем больше не общалась, хотя оставляла ему свой новый адрес. А Даша не знала, что писать подруге. Ее письмо было коротким — умер отец, теперь живем с мамой спокойно, не поступила, потому что некуда.

Зиму