Генерал, мы в разводе! - Максим Добров

— У нас не было правил.

— Были. Я вела.

— Ты отвлеклась.

— Потому что ты жульничаешь.

— Адаптируюсь к обстоятельствам.

Его пальцы снова коснулись меня, и следующая реплика превратилась в ругательство. Глеб тихо рассмеялся, но продолжил с такой сосредоточенной внимательностью, что я быстро перестала думать о справедливости.

Когда он оказался надо мной, я встретила его взгляд и кивнула, отвечая на невысказанный вопрос. На этот раз между нами не было прежней медлительности. Мы знали, чего хотели, и не делали вид, будто случайно оказались в одной постели.

Позже мы лежали, запутавшись в одеяле. Повязка каким-то образом висела на изголовье.

— Случайность номер два, — произнесла я.

Глеб повернул голову.

— После второго раза это уже не случайность.

— Статистическая погрешность.

— Боюсь представить, сколько наблюдений понадобится для достоверной выборки.

Улыбка постепенно исчезла. Глеб посмотрел в потолок, подбирая слова.

— Когда все закончится, хочу пригласить тебя на ужин. Не в клубе, не под чужими фамилиями и без людей с оружием у ворот. Просто ужин.

Он просил только об одном вечере после всего, и именно поэтому меня охватила паника.

— Сначала разберемся с Алиной, твоим братом и флешкой. Потом обсудим культурную программу.

В его взгляде мелькнула боль, но Глеб не стал настаивать.

— Хорошо.

— И все?

— Ты сказала, что поговорим потом. Я услышал.

Отсутствие давления оказалось неудобнее спора: мне не на что было злиться.

Пока я принимала душ, Глеб приготовил кофе, нашел корицу и поставил чашку у окна.

— Ты снова помнишь.

— Я многое помню.

— Это не всегда полезно.

— Знаю.

Он не добавил ничего, оставляя между словами пространство, которое больше не требовалось заполнять решениями.

— Проверим Алину, — сказала я.

— Потом позавтракаем.

— Это приказ?

— Нет. Но после двух статистических погрешностей тебе нужны калории.

Я подавилась кофе, а Глеб постучал ладонью между лопаток и позволил себе бессовестную улыбку.

Коридор возле женского спа встретил нас суетой. У комнаты Алины стояли начальник охраны, две бледные сотрудницы и человек Белова. Еще секунду назад в глазах Глеба оставалось утреннее тепло, теперь взгляд стал холодным.

— Где она?

— Пропала около сорока минут назад, — ответил начальник охраны. — Сказала, что ей плохо, попросила проводить в уборную. Внутри есть служебная дверь в процедурный коридор. Она оказалась не заперта.

— Территорию перекрыли?

— Да. Поднимаем записи.

Глеб выругался и вошел в комнату. Кровать была смята, шкаф открыт. На тумбочке остались паспорт Алины, папка с документами, зарядное устройство и резервный телефон без сим-карты.

— Ее забрали, — сказал он.

— Подожди.

— Вера, у нас нет времени.

— Поэтому перестань командовать и посмотри.

Из дорожной сумки исчезли запасные брюки, водолазка, куртка, наличные, косметичка и парик. Кремовая коробка валялась возле кровати открытой и пустой.

— Туфли тоже забрала.

— Ее могли заставить собрать вещи.

— Похитители позволили выбирать помаду, пересчитывать деньги и упаковывать обувь, но приказали оставить паспорт?

На камерах Алина входила в спа между двумя сотрудницами. Через три минуты из служебной двери вышла женщина в серой форме уборщицы и маске. Я узнала Алину по походке. Она спокойно провезла тележку по коридору, переоделась в подсобке и вышла к дороге для поставщиков.

Никто ее не держал и не сопровождал.

— Сука, — тихо произнес Глеб.

Я вернулась к тумбочке. Под паспортом лежал сложенный лист из папки клуба.

«Спасибо за сопровождение. Дальше я сама».

Глава 14. Невеста ушла сама

Глеб перечитал записку, словно между строками мог появиться адрес. Потом убрал лист в пакет и набрал Белова.

— Алина ушла сорок минут назад через служебный корпус. Одна, в форме уборщицы. Подними камеры, вокзалы и трассы. Паспорт оставила, наличные забрала. И пришли двух сотрудников: они отвезут Веру в Москву.

Я сначала решила, что ослышалась.

— Кого отвезут?

Глеб не повернулся. Только веки опустились, будто он заранее сожалел о разговоре.

— Я перезвоню, Антон.

— Не отключайся, — сказала я. — Мне интересно, как меня собираются перевозить без согласия.

Из динамика донесся вздох.

— Я ничего не слышу, особенно семейные конфликты до кофе.

— Мы не семья, — одновременно произнесли мы.

— Тем более, — ответил Белов и отключился.

Глеб положил телефон слишком аккуратно.

— Ты возвращаешься в Москву. Это больше не заказ агентства.

— Очень убедительная попытка заменить приказ констатацией факта.

— Алина использовала тебя, исчезла и оставила разбираться с вооруженными людьми. Твоя фамилия была на брони, тебя снимали на свадьбе, ты ее основная связь. Теперь ты не посредник, а подозреваемая.

— Именно поэтому нельзя уезжать.

— Именно поэтому уедешь под охраной.

— Мы вчера договорились: никаких решений за моей спиной.

— Вчера Алина была под охраной и мы считали, что на флешке компромат. Обстоятельства изменились.

— Но ты нет.

Он отшатнулся едва заметно.

— Это несправедливо.

— Зато знакомо. Ты опять испугался и решил, что мой голос становится необязательным.

— Я не испугался.

— Не ври хотя бы мне.

Глеб отвернулся к окну.

— Хорошо. Боюсь. Довольна?

— Нет. Я не добиваюсь признания под пыткой.

— Тогда чего хочешь, черт возьми?

Он повернулся резко. В глазах стояла ярость, направленная не на меня, а на собственное бессилие.

— Чтобы ты перестал делать мой выбор ценой за свое спокойствие.

— Спокойствие? По тебе стреляли, тебя могли убить в мотеле и бане. Я просыпаюсь рядом и через полчаса узнаю, что женщина, ради которой ты полезла под пули, снова нас обманула. Какое, к черту, спокойствие?

— Страх не делает тебя владельцем моей жизни.

Глеб провел ладонью по лицу.

— Если с тобой что-нибудь случится, я