Во власти чувств - Эмилия Вон

Звонок повторился, но мама по-прежнему молчала. Подойдя к двери, я открыл ее и увидел незнакомца. Мужчина, одетый во все черное, выглядел моложе тридцати. Несмотря на холод и снег, он был без шапки и перчаток.

– Добрый вечер, – поздоровался он с легким американским акцентом.

– Здравствуйте, – ответил я.

Незнакомец протянул мне большую зеленую коробку с большим красным бантом, и я машинально принял ее. Она оказалась тяжелой…

– С Рождеством, – сказал мужчина, разворачиваясь и направляясь к ожидающему его такси.

– Подождите! – окликнул я, но мои слова растворились в морозном воздухе.

Мужчина сел в машину и уехал, оставив меня стоять на пороге с коробкой в руках. Снег медленно оседал на моем свитере и волосах, но я едва замечал холод. Вместо этого я тупо пялился на коробку, чувствуя смесь недоумения и растерянности.

Через некоторое время я пришел в себя и вернулся внутрь, закрыв дверь ногой. Мама так и не откликнулась на шум, оставаясь в своей комнате. Проходя мимо кухни, я положил коробку на стол – в доме, где давно не было елки, стол казался единственным подходящим местом для этого странного предмета.

Стоит ли ее открывать? Возможно, это ошибка, и курьер вернется, чтобы забрать подарок и отнести его туда, куда он изначально предназначался. Оставив коробку на месте, я прошел в гостиную, где ведущий популярного шоу бодро поздравлял зрителей с праздником. Я устроился на диване, но телевизор больше не привлекал моего внимания. Все мои мысли вращались вокруг той зеленой коробки с нелепым красным бантом.

Полчаса спустя, убедившись, что курьер не собирается возвращаться, и поддавшись любопытству, я решился вернуться на кухню. Пальцы легонько коснулись атласной ленты, и я аккуратно развязал ее, стараясь не повредить упаковку. Я все еще сомневался, не является ли этот подарок чьей-то ошибкой, и мысленно готовился вернуть его, если потребуется.

Открыв коробку, я обнаружил, что внутри лежали предметы, которые вызвали у меня настоящий шок: кисти для рисования всевозможных форм и размеров, акриловые и масляные краски, разложенные по тюбикам и баночкам, готовые к использованию. Рядом находились шпатели, а внизу коробки лежали альбомы для рисования и холсты.

Я замер, не в силах поверить своим глазам. Несколько месяцев назад я бросил рисование, разочаровавшись в своем таланте и злясь на маму, которая уделяла внимание только своим картинам, игнорируя меня. Когда я пытался брать в руки кисти, мои усилия заканчивались неудачей, и я выбросил все свои инструменты в мусор.

Но сейчас, глядя на содержимое коробки, я почувствовал странное волнение. И среди всего этого богатства меня поразила маленькая деталь: небольшой белый плюшевый медведь, одетый в элегантную велюровую жилетку изумрудного цвета и черные брюки. Яркий красный галстук-бабочка дополнял его наряд. Медведь в одежде выглядел глупо и нелепо, но это позабавило меня и вызвало улыбку, хотя я все еще не понимал, зачем он здесь.

Положив игрушку рядом с коробкой, я начал искать открытку. Она лежала в уголке – небольшая карточка с изображением Санты. Размашистый почерк выдавал чьи-то теплые пожелания:

«Рождественская истина заключается в том, что мы не одиноки». – Тейлор Колдуэлл.

Никогда не забывай это, Алессио.

С любовью,

Семья М.

Эти строки перечеркнули все сомнения. Это письмо предназначалось именно мне. Одинокая слеза покатилась по щеке, за ней другая, и я не пытался их остановить.

Какое-то время я еще стоял у коробки, глядя на содержимое внутри и на письмо в руках, пытаясь понять, что с этим делать, и кто это – «Семья М.» Я мог бы спросить у матери, но не думаю, что она была расположена к общению. Поэтому я просто достал альбом и карандаши, сел за стол и начал рисовать.

Первая линия появилась на бумаге, и каждая последующая капля слез, падавшая на лист, становилась частью рисунка. Когда бумага промокла от слез, на ней появился белый плюшевый медведь в зеленой жилетке и черных брюках, с красным галстуком-бабочкой на шее.

И в этот момент я понял, что это Рождество отличается от всех предыдущих. Потому что впервые за долгие годы я чувствовал, что не одинок.

3

Бонусная глава

Маттео

Чикаго. США

24 Декабря 1999 года

Быть единственным наследником Капо – изнурительное бремя. Оно поглощает тебя целиком, высасывая каждую каплю энергии и времени, особенно если твой отец – самый недоверчивый и подозрительный человек на свете. Лаззаро Моретти – один из тех, кто не доверяет даже своему сыну, и это усугубляется тем, что наши взгляды и убеждения расходятся. Мы часто находимся на противоположных полюсах, словно два магнита, отталкивающие друг друга.

Отец был выдающимся лидером, создавшим одну из самых могущественных семей синдиката, но вместе с этим он оставил после себя гору проблем и поводов для недовольства среди призраков прошлого, преследовавших нас с самого начала существования Каморры. Не только чикагская полиция, но и ФБР буквально взяли нас за горло, и их хватка становилась лишь крепче. На нас охотились по всей стране, хотя мы не были из тех, кто играл грязнее, чем другие члены синдиката.

Тем не менее врагов хватало, ведь отец ворвался в этот мир подобно разрушительному урагану, сметающему все на своем пути. Но вместо хаоса он создал нечто большее – Каморру.

Многие из тех, кого мы считали друзьями, оказались лишь временными союзниками, готовыми предать ради собственной выгоды. Чтобы выжить и оставаться на шаг впереди наших врагов и ФБР, пришлось пойти на огромные жертвы. Но именно Джованни пожертвовал своей свободой и лишился возможности проживать свою жизнь с женой и двухлетним сыном вдали от этого мира.

Когда Джованни пришел ко мне с предложением о своем внедрении в полицию в качестве доносчика, мы оба знали, что это значит. План был хорошим, но он не стоил того, чтобы бросать семью. Однако Джованни был непреклонен в своем решении. Он считал, что возвращает мне долг за спасение его жизни много лет назад. Чушь. Никаких долгов передо мной у него не было.

Мы выросли в мире, где главная ценность – Каморра, и ее интересы ставились превыше всего. Преданность ей и семье Моретти занимала первое место. Всегда было так, и несмотря на то, что я потерял своего друга, когда он встретил Лиану и его приоритеты немного сместились, я ни разу не сомневался в верности Джованни. Я не мог осуждать его за желание вырастить сына вдали от жестокости и прожить жизнь с любимой женщиной, хотя мне было трудно понять, как любовь к кому-то может