Сердце стаи - Мариана Запата

– Ага, так и есть, – подбодрила я его, пока мое сердце чуть не разрывалось от любви. А ведь он был прав. Рядом со мной были мой суженый, мой мальчик и мой дядя. – Равно как и нам повезло, что ты идешь с нами в бой. Верно, Данки?

– Да.

Франклин, шедший перед Генри, с довольным видом бросил взгляд через плечо.

Я уловила тень улыбки Генри, когда он придержал дверь для нас. Вечер был окутан черными, серыми и синими красками, погрузив все на своем пути в тени. Недалеко от нас захлопнулась дверца машины.

– Он близко, – пробормотал Генри возле меня. – Отчего-то все еще около ворот.

– Слишком близко, – согласился Франклин, на лицо которого вернулось раздражение.

Генри взял меня за руку, и мы дошли до края автостоянки.

Там мы остановились и уставились на ряды автомобилей. В этот момент я почуяла магию оборотня, приближавшегося к нам с той стороны, куда смотрел Генри. Не глядя на меня, он поднял мою руку и, прижав тыльную сторону ладони к своим губам, пробормотал:

– Дай мне минуту, чтобы разобраться с этим раз и навсегда.

– Мы подождем, – пообещала я, когда он отпустил мои пальцы.

Возник светловолосый мужчина, быстро направлявшийся в сторону клуба. Он сильно торопился.

Однако он знал, что мы стояли там, и, обратив свое внимание на нас, не снижая скорости, выкрикнул:

– Приехал, только чтобы забрать свои манатки, и я не собираюсь говорить с твоей ненаглядной принцессой, Генри. – В голосе Дома слышался сарказм. – Я здесь, только чтобы…

Генри двигался словно молния.

В один миг он стоял возле меня, а в другой – быстрее, чем успел заметить мой взгляд, – врезался в грудь Доминика и схватил рукой его за горло. Генри Блэкрок одной рукой поднял эту сволочь над землей так высоко, так плавно, что Дом заболтал ботинками в воздухе.

Данкан плюхнулся на зад между моих ног, и мне не нужно было видеть его мордочку, чтобы понять, что мы оба с разинутыми ртами поражались невероятной силе нашего нового члена семьи.

Я знала, что он силен. Это было очевидно невооруженным глазом. И я видела, как он использовал бревно в качестве дубинки. А ведь Дом весил в районе девяноста килограмм, но Генри держал его как плюшевую игрушку.

Задрав голову, поскольку Дом был так высоко над землей, Генри издал рык, который был громче и страшнее, чем я могла себе представить.

Франклин рядом со мной присвистнул.

– Я простил тебя за то, что ты бросил Агнес. Я пытался закрыть глаза на то, как ты намеревался бороться со мной за власть над ранчо. Я пытался забыть, как ты хотел забрать у меня еще кое-что, принадлежавшее мне. – Голос Пушка был низким. – Возможно, я простил бы тебя за то, что ты нагрубил ей и своей дочери. Со временем я перестал бы злиться на тебя за то, что ты бросил свои обязанности без чертова предупреждения, – оскалился Генри, приподняв Дома еще на пару сантиметров, когда тот наконец начал бессвязно бормотать, словно его телу потребовалась секунда, чтобы осознать, что вообще происходит. Он потянулся к пальцам, державшим его за горло, и как будто попытался их разжать.

Он стал ловить ртом воздух.

Но Генри не закончил: его рука напряглась, и я была готова поклясться, что он сжал его горло еще сильнее.

– Но ты только что нарушил единственное правило, на которое я не могу закрыть глаза. Ты подверг нас опасности и впустил незнакомца на нашу землю…

– Он… Ни… Нинин… – Дом судорожно вдохнул, все еще пытаясь разжать пальцы Генри.

– Мне насрать, кто он такой! – проревел Генри. – Ты знаешь правила! И тебе повезло, что сейчас мне нужно разобраться с другими делами, иначе я заставил бы тебя пожалеть о каждом дерьмовом слове, вылетевшем из твоего рта.

– Ген… Генри! – еще более слабым голосом произнес блондин, который теперь со слезившимися глазами шлепал по руке.

А Франклин, Данки и я просто стояли и смотрели.

Генри же потряс рукой, как мой мальчик тряс в зубах свои мягкие игрушки, и сказал:

– И, по-твоему, ты смог бы одолеть меня? По-твоему, ты остался бы в живых после этого? – Генри не смеялся, но было в его голосе нечто мрачное…

Нечто, что очень мне нравилось.

Я была слишком занята зрелищем и сожалением о том, что у меня не было при себе попкорна.

Рука, державшая Дома, почти двухметрового мужчину, поднялась еще на пару сантиметров выше.

– Я позволил тебе ударить меня, – сообщил ему Генри. – Это не было ударом исподтишка, дерьмо ты собачье. Я поддался тебе. Позволял тебе говорить все, что вздумается, потому что мне, на хрен, было нечего доказывать тебе, но теперь с этим дерьмом покончено. Твое время здесь вышло. Все твои связи с ранчо оборваны. С этого момента мы не существуем для тебя, и ты больше никогда не подумаешь ни о ком, не заговоришь ни с кем и не напишешь никому отсюда, иначе я найду тебя.

Лицо Дома было таким красным, а его глаза так выпучились и блестели, что я не знала, то ли это было из-за положения, в котором он находился, то ли потому, что в тот самый миг его буквально изгнали.

Не торопясь и снова продемонстрировав свою сумасшедшую силу, Генри опустил его на землю, но не убрал пальцев с его горла.

Клянусь, я видела, как он сжал их, после чего Великий Волк 2.0 – Генри-убийца явно был там неподалеку – притянул Доминика к себе, пока между их лицами не осталось всего несколько сантиметров.

– Ты дышишь, потому что я позволяю тебе дышать, – сообщил ему Генри сквозь сжатые зубы. – Ты живешь, потому что я позволяю тебе жить. Ты понял?

Не знаю, понял ли Доминик, но вся моя репродуктивная система точно поняла.

Дом прерывисто вдохнул, его глаза еще сильнее заслезились, и я почти не расслышала его «да». Но он повторил, на этот раз без враждебности и заносчивости. Его голубые глаза, как у Агнес, даже не глядели по сторонам, когда Генри, должно быть, ослабил хватку. Дом смотрел на Генри, и я имею в виду, по-настоящему смотрел на него. Так, словно тот сорвал пелену с его существования и показал, что все, что он знал, было ложью.

И я