Сердце стаи - Мариана Запата

Тело Генри рядом со мной напряглось.

Однако вздрогнуть меня заставил низкий звучный вой.

А потом мои глаза округлились так, как никогда прежде.

Потому что этот вой издавал не Генри.

Вой, тональность которого отличалась от тональности всех виденных мною оборотней, пронзил воздух, тяжелый и великолепный, и исходил он от Данкана.

От потрясения моя челюсть, наверное, ударилась о землю.

А потом мой мальчик чуть не свалил меня с ног, но мне удалось, пошатнувшись, опереться о Генри.

Потому что из пасти моего Пончика вырвалось пламя, когда он задрал морду к небу и выдал такое «ауу», какое ни разу не выдавал до этого.

Его вой был таким же весомым, как сосны вокруг нас, таким же волшебным, как сама луна, и с такой глубиной, которая совершенно не вязалась с его ростом.

Я ни разу не слышала боевого клича, но по какой-то причине именно эта мысль первой пришла мне в голову, когда раздался этот звук.

И это было чертовски прекрасно.

– Охренеть… – прошептала я в чистом изумлении.

На мое плечо легла рука, и я услышала, как Генри выдохнул в мое ухо.

Когда вой утих, мой щенок занял позу и выглядел таким чертовски величественным, таким божественным, что у меня встал ком в горле.

В тот миг он был похож на существо из преданий тысячелетней давности.

Я взвизгнула.

– Откуда это, Пончик? – воскликнула я, а потом упала на колени и погладила его по голове и спине. Я совсем забыла о том, где мы были, и кто стоял перед нами, и обо всем, что происходило и что должно было произойти. – Это самый прекрасный звук, какой я слышала в жизни! – не в обиду Генри.

– Да, – согласился мой Пончик, по-прежнему не спуская глаз с мужчины, который застыл на месте прямо посреди своей истерики. – Люблю.

– Я тоже тебя люблю, – ответила я, еще раз погладив его по спине. – Это было невероятно!

Из его пасти вырывался огонь! Никто мне про это не говорил! Я крепко обняла его.

Огонь! Из пасти!

Я подняла голову.

– Генри, ты это видел?

Он уже ухмылялся. Его яркие глаза были широко распахнуты, когда он кивнул.

– Это было здорово, Данкан.

Он заслужил еще обнимашек и получил их.

– Это тот ребенок, о котором ты упоминал, брат? – решил поинтересоваться мой биологический отец голосом, в котором уже не слышалось злости. В действительности в нем слышалась… заинтригованность? – Моя дочь подружилась с адской гончей? И ты даже не подумал рассказать мне о том, что именно поэтому вынюхивал что-то у братьев?

Я не собиралась утруждать себя и замечать, что он снова назвал меня своей дочерью, равно как и все остальные.

– Я не должен тебе ничего рассказывать, – строго ответил Франклин.

Мой биологический отец фыркнул, и я, встав, увидела, как язык его тела изменился. Мне показалось, что он расслабился.

– Ясно. – Он снова фыркнул, но уже легче. – Полагаю, в будущем мне еще захочется услышать эту историю о том, как ты подарила мне внука-гончую.

Я не разобрала, кто на кого натолкнулся, – я на Генри или он на меня.

Внук-гончая? Неужели этот человек, которого я ни разу в жизни не видела, уже называл моего Пончика своим внуком? Это же был не сон. Такого не могло быть.

А потом он снова все испортил.

– А это тот человек, который, как я слышал, пытается запятнать мой род? – продолжил он, буквально роя себе самую глубокую могилу на свете.

Мы с Генри переглянулись, и его губы скривились в оскале.

Мне не было нужды вступать в бой. Генри подтвердил это, когда тряс Доминика как тряпичную куклу. Я с поклоном выставила вперед руку ладонью вверх, уступая ему дорогу. Что-то подсказывало мне, что ему хотелось этого.

И этот игривый забавный мужчина, скрытый под слоями ответственности и долга, с силой не знаю скольких человек, подмигнул мне. Но только мне. Потому что, когда он развернулся лицом к моему отцу, всю его любовь как ветром сдуло, и вперед вышло Его Пушистое Величество. Его челюсть была очерчена, подбородок высоко поднят, взгляд сосредоточен на цели.

Он был невероятен.

– Единственный, кто тут много себе позволяет, – это ты, – прорычал Великий Волк, угроза в чистом виде. – Это мой лес, и ты вторгся на мою территорию без разрешения.

Мой биологический отец презрительно фыркнул.

– Это должно напугать меня? – спросил отец, вернувшись к тому тону, который не значил ничего хорошего. – Она моя дочь.

Из груди Генри вырвался смех, но в нем не было ни намека на веселье. Если честно, он был несколько пугающим. Мне он понравился.

Краем глаза я заметила, что даже Франклин повернулся к Генри, словно удивившись его смелости. Наверное, одно дело знать, что ты сильнее обычного оборотня, и другое – провоцировать бога смерти. Но опять же, Генри ведь не был простым старым волком.

– Все, что ты видишь здесь, мое. Она – моя.

Его магия – яркая и более насыщенная, чем обычно, словно до этого сокрытая в нем, – будто на крыльях разнеслась по лесу, обхватив все на своем пути.

– И я вырву тебе кишки и запихну их тебе в глотку, если ты считаешь, будто имеешь хоть какое-то право решать за нас наше будущее, – огрызнулся Генри, и мускулы на его спине под рубашкой заметно напряглись.

Я прижала руку к сердцу, потому что я, черт возьми, так и знала! Он был готов выпотрошить человека ради меня! Я так и знала, так и знала, так и знала!

Я, должно быть, пискнула, потому что Генри поглядел на меня через плечо.

Выражение на моем лице, вероятно, говорило о том, как я люблю его, потому что он весь просиял, на его лице растянулась улыбка, хотя всего секунду назад он был в бешенстве. Его бровь приподнялась на миллиметр.

– Ты так широко не улыбалась, даже когда мы решили пожениться.

– Наверное, физическое насилие – мой язык любви. – Я по-прежнему держала руку на сердце. – Я просто знала, что ты готов на сомнительные действия, чтобы защитить нас. Я так и знала, Пушок.

Он протянул руку назад и подтолкнул меня.

Я взяла ее.