Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Завтра я точно выиграю! — уверенно бросил Чжэн Тяо, сжав кулак, будто клятву давая.

В следующую секунду и он, и его неуместный энтузиазм оказались за дверью. Щелчок замка был особенно удовлетворительным.

Когда Цзи Боцзай вернулся, его взгляд сразу упал на неподвижную фигурку в саду. Синь Юнь всё ещё стояла в тени дерева, будто укоренившись в землю. Ни единого движения. В её глазах — не обида, не злость… а пустота. Тонкая, ранящая.

Он тяжело выдохнул. Если бы это был кто-то посторонний, он бы, может, и не вмешался. Но она — та, кто этой ночью будет ухаживать за Мин И. А Мин И, получившая такую рану, не должна остаться без заботы.

А если Синь Юнь будет продолжать витать в собственных обидах… кто позаботится о ней?

Потирая виски, Цзи Боцзай шагнул вперёд. Его голос звучал сдержанно, почти примирительно:

— Чжэн Тяо не хотел тебя обидеть. Он со всеми так. Для него в этом мире есть только боевое искусство — остальное он просто не замечает.

Синь Юнь не ответила сразу. Голову она по-прежнему держала опущенной, голос прозвучал приглушённо:

— Я понимаю. Просто… теперь уже поздно начинать учиться.

Цзи Боцзай нахмурился, в его голосе скользнула лёгкая досада:

— Если поздно — значит, забудь. Найди другого. Разве на свете только один мужчина остался?

Синь Юнь подняла голову и несколько мгновений вглядывалась в него, словно что-то взвешивая. Наконец, сдвинула брови и тихо бросила:

— Стороннему человеку всегда легче давать советы. Но вот скажите, господин, если бы Мин И вдруг перестала вас любить, вы бы просто пошли и выбрали другую?

Он резко вдохнул:

— Смешно! Я вовсе… я не влюблён в неё. И кто сказал, что она меня не любит?

— Потому что вы для неё теперь — никто, — спокойно ответила Синь Юнь. — Может, раньше она к вам и тянулась, но вы этого не заметили. Теперь у неё свои заботы, и вы — уже не в числе тех, кто ей важен.

— Неправда! — нахмурился он. — У неё просто… дела, дела поважнее. Мы всё равно каждый день вместе. Это же тоже что-то значит.

— Но для неё — не значит, — упрямо повторила Синь Юнь.

Он замолчал.

И вдруг понял, что девочка эта, простая и юная, но, кажется, ранила его точнее, чем меч в бою.

— Стоит мне только захотеть — я сумею её вернуть, — упрямо сказал Цзи Боцзай. — Она снова будет считать меня важным.

— Вы только говорите, что хотите, — спокойно ответила Синь Юнь. — А дел — никаких.

Его висок подёрнулся, жилка вздулась на лбу. Без слов он резко развернулся и зашагал прочь.

«Безумие… — думал он с раздражением, — только и объясняет, зачем я посреди ночи сижу в саду и спорю с юной девчонкой». Знал ли он сам, насколько важен для Мин И? Конечно. Разве нужно, чтобы кто-то ещё это подтверждал? Даже если она сейчас и делает вид, будто он ей безразличен — кто может знать, что будет завтра?

Мин И… С её характером она бы не пошла на такое — не пришла бы за ним, не осталась бы рядом, если бы совсем ничего не чувствовала. Она слишком горда для этого. И если она когда-то была добра с ним — значит, это было искренне.

А может, и до сих пор хранит в себе ту привязанность — просто не желает показывать.

Да, наверняка так и есть.

Он решительно кивнул сам себе и, успокоившись, вернулся в свою комнату.

Он остановился у двери и, подняв голову, заметил, что это самая дальняя от главного дома комната.

Цзи Боцзай молча стиснул челюсти и с раздражением пнул дверь. Та распахнулась с грохотом, и, зайдя внутрь, он также громко захлопнул её за собой.

На следующее утро, собираясь на выезд к месту состязаний, Цинь Шанъу не забыл оставить в поместье несколько надёжных людей, чтобы приглядывали за двором, и строго велел Синь Юнь как следует заботиться о Мин И. Только после этого, с явной неохотой, он покинул дом.

Всю ночь он ворочался без сна, размышляя. Как ни крути, Мин И слишком важна для судьбы Му Сина. Один только Цзи Боцзай способен вытянуть их в число трёх сильнейших городов. А если к нему прибавить ещё и Мин И… Тогда место лидера — их, без всякого сомнения.

Мин И, в сущности, ничего особенного и не требовала — только деньги. Ирония в том, что это ровно то, чего у Му Сина и не хватало больше всего.

Раздражённо почесав голову, Цинь Шанъу уже мысленно перебирал в памяти: сколько можно выручить, если продать часть редких антикварных вещей из внутренней сокровищницы Управления?

Они шли мимо пристани, когда неподалёку остановилась повозка, запряжённая духовым зверем. С грохотом распахнулись ставни, и оттуда, словно по команде, начали быстро высыпать люди. Одеты они были скромно, на головах широкие соломенные шляпы, головы опущены, а шаги — поспешные, как будто хотели поскорее затеряться в толпе.

Цзи Боцзай взглянул на них краем глаза, но почти сразу остановился, нахмурившись: — Наставник, скажите, есть ли какой-нибудь из шести городов, кто прибыл позже нас?

Цинь Шанъу бросил на него удивлённый взгляд и покачал головой: — Нет, мы прибыли последними. Иначе не пришлось бы ютиться без постоялого двора. Почему спрашиваешь?

— Те люди… — Цзи Боцзай обернулся. Группа уже растворилась в потоке на рынке. — Уж больно они странные. Не похожи на простолюдинов. В каждом чувствуется присутствие юань, пусть и едва уловимое.

Плата за проезд на такой повозке огромна. Обычно только допущенным во внутренний круг разрешается свободно передвигаться между городами. Но эти люди, несмотря на скромный облик, двигались с уверенностью завсегдатаев — явно не в первый раз на такой повозке. Напрашивалось лишь одно объяснение: они скрывали свою суть.

Цинь Шанъу прищурился, но покачал головой: — Сейчас главное — состязание. Не стоит отвлекаться. Сегодня хоть и только отбор, но после вчерашнего нам не стоит быть снисходительными. Уж точно не с теми, кто нас поджидал.

Цзи Боцзай с неохотой оторвал взгляд от улочки, где исчезла странная группа, и продолжил путь к полю боя, что раскинулось за чертой города.

Мин И резко проснулась, словно по зову чутья, вынырнув из забытья. Склонившись к подушке, она молча прислушалась, а затем метнулась к окну — ночь была всё такой же тягучей и тихой. Но в этой тишине что-то настораживало.

Тонкими пальцами она остановила Синь Юнь, которая уже