Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Оберон убил Морриган, её магия начала распадаться. Медленно, болезненно, словно живое существо, цепляющееся за жизнь до последнего вздоха.

Магия Бездны была древней, тёмной, пропитанной ненавистью. Она не хотела отпускать его. Но в итоге она ушла.

Печати рухнули, и сила вернулась лавиной.

Ослепительной, дикой, первозданной – она хлынула в его тело, как река после прорыва плотины, затопила каждую клетку, каждый вздох.

А следом пришла Корона.

Не артефакт. Не украшение из золота и камней.

Суть.

Корона Короля Лета материализовалась из воздуха – сотканная из солнечного света и летнего ветра, из смеха и жара полуденного зноя – и опустилась на его голову, словно никогда и не покидала.

Он снова стал собой.

Полностью.

Вместе с магией вернулась и его истинная внешность.

Я уселась, провела пальцем по линии его скулы – медленно, изучающе, наслаждаясь каждым изгибом, каждой тенью.

Волосы его стали тёмно-каштановыми – глубокого, насыщенного оттенка, с золотыми бликами, что вспыхивали в солнечных лучах, словно живой огонь. Они доходили до плеч, шелковистые и тяжёлые, и мне хотелось запускать в них пальцы снова и снова.

Кожа приобрела золотистый оттенок – словно поцелованная самим летом, пропитанная его теплом.

Но больше всего изменились глаза.

Раньше они были золотыми – тёплыми, но приглушёнными, словно прикрытыми тонкой дымкой.

Теперь они сияли ярко и живо.

Цвета летнего леса в полдень – насыщенные, зелёные, глубокие, с золотыми искрами в самой глубине, что вспыхивали, когда он на меня смотрел.

Настоящий Король Лета.

Я не могла оторваться.

– Ты снова рассматриваешь меня, – заметил он с усмешкой, не открывая глаз.

– Ты красивый, – я пожала плечами. – Имею право.

– Я всегда был красивым.

– Ты всегда был самовлюблённым, – парировала я. – Но да, теперь ты ещё и ярче. Как будто кто-то убрал фильтр.

Он наконец открыл глаза, посмотрел на меня – долгим, изучающим взглядом, от которого внутри разливалось тепло.

– Печати не просто запечатывали магию, – сказал он тихо. – Они приглушали мою истинную природу. Делали меня менее заметным. Менее… королевским.

Я нахмурилась:

– Почему ты мне раньше не сказал?

– Зачем? – он пожал плечами. – Это не меняло сути. Я всё равно был изгнанником без магии, без силы, без Двора.

– Но те, кто видел тебя в мире людей, тоже не замечали разницы, – я нахмурилась, подтянув колени к груди. – Как это работало?

Оберон помолчал, перебирая слова:

– Печати Морриган были сотканы из магии Бездны. Они не создавали иллюзию – они изменяли саму реальность. Подстраивали восприятие всех вокруг. Люди видели меня таким, каким я был с печатями и фейри видели то же самое. Только те, кто знал меня до изгнания, могли видеть истину.

– То есть ты действительно был… другим? – я попыталась понять, но суть ускользала. Видимо, моему мозгу не дотянуться до высот магии Бездны.

– Да, – он кивнул медленно. – Я был таким. Не казался – был. Печати меняли не просто внешность. Они меняли меня. А когда Морриган умерла, её магия начала разрушаться. И я вернулся к тому, кем был изначально.

Я провела пальцами по его волосам, что переливались в солнечном свете.

– Мне нравится, – призналась я тихо. – Ты выглядишь так, словно вышел из самого сердца лета. Из тени дубов и солнечных бликов. Медь закатов в волосах, золото солнца на коже, зелень лесов в глазах.

Он усмехнулся – тепло, с той редкой мягкостью, что он позволял себе только со мной:

– Я и родился из лета, Кейт. Я его Король.

– Мой Король, – поправила я, наклоняясь ближе.

– Твой, – согласился он хрипло, и его рука скользнула по моей спине, оставляя за собой тёплый след магии.

Я прижалась губами к его – медленно, нежно, наслаждаясь вкусом, теплом, близостью.

Он ответил с тем же жаром, притянул меня на себя, и я обвила его руками, готовая раствориться в этом моменте навсегда.

Его магия обвила нас золотым коконом, тёплая и пьянящая, и я прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям.

Но в следующее мгновение воздух посреди спальни дрогнул и материализовалось… нечто.

Маленькое.

Сморщенное.

С большими ушами и наглым выражением лица.

Существо огляделось по сторонам – словно мы его вообще не существовали – и принялось обследовать спальню с явным любопытством.

Сунуло нос в резной шкаф. Потрогало золотую вазу на столике. Провело пальцем по шёлковым занавесям, поморщилось.

– Богами, – пробормотало оно вслух, качая головой. – Отвратительный вкус у хозяина. Столько золота – глаза режет. Явно королевская спальня. Никакого изящества.

Я замерла, прижав покрывало к груди.

Оберон замер рядом, глаза расширились.

Существо продолжало обходить комнату, словно проводило инспекцию.

– И эти колонны! – оно ткнуло пальцем в резную колонну у кровати. – Кто вообще это одобрил? Архитектор явно был слеп. Или пьян.

Оберон медленно сел, натянув простыню на бёдра.

Его лицо каменело.

– Ты… Кто… Такой? – голос прозвучал ледяным, каждое слово – как удар меча.

Существо наконец обернулось, словно только сейчас заметило нас.

Моргнуло и ухмыльнулось.

– А, вы здесь? – невозмутимо произнесло оно. – Я браунни. Зовут меня Гриббл.

– Какого – Оберон осёкся, сжав челюсть, – дьявола ты здесь делаешь?! Как ты прошёл мимо стражи?!

Гриббл фыркнул:

– Этих болванов? Если бы они меньше заглядывались на нимф в окнах, может, и заметили бы. Но нет. Стоят, пялятся. – Он помахал рукой пренебрежительно. – Выгнать их надо. Нахлебники.

Оберон побагровел.

Я видела, как его пальцы вцепились в простыню – костяшки побелели.

Он еле сдерживался.

Я подтянула покрывало выше, прикрыв рот рукой, чтобы не рассмеяться.

– Мне кажется, – осторожно начала я, пытаясь совладать со смехом, – или твой голос мне знаком?

Гриббл выпятил грудь, словно ожидал этого вопроса:

– Конечно, знаком! Это я помог тебе в темнице. Помнишь? Голос из стен?

Я моргнула:

– Это… был ты?

– Ага, – он важно кивнул. – Так что я понимаю, что сделал очень многое для твоего спасения. И ты явно тоже это понимаешь. – Он прищурился, разглядывая меня. – И хотела бы отблагодарить. Ведь хотела, верно?

Я осторожно кивнула, не зная, к чему он клонит.

– Ну вот, – Гриббл развёл руками. – Я решил переселиться к вам.

Оберон взорвался:

– В МОЮ СПАЛЬНЮ?!

– Нах твоя безвкусная спальня мне нужна?! – Гриббл скривился. – Это не спальня, а пыточная