Замочная скважина - Джиджи Стикс

Черт. Черт. Черт.

Дыхание свело в горле судорогой, в ушах зазвенело, и перед глазами поплыли картины: резкий захват, холод стали на запястьях, заголовки в газетах, и все те знакомые лица, что будут качать головами и шептать: «Мы всегда знали, что она так закончит».

Но ноги, будто сами по себе, несли вперед, потому что плана — настоящего, надежного — у меня не было. Может, это и есть тот водитель, которого якобы прислал мой новый работодатель? Но почему без таблички? Я застыла на лице маску безразличия, стараясь не думать, что разыскиваюсь за убийство, и уставилась на стеклянные двери, как на спасительный портал. Когда я поравнялась с ним, он наклонился вперед, и его дыхание, пахнущее табаком и чем-то кислым, коснулось моего уха вместе с шепотом, полным непристойного намека.

Он не был из ФБР. Просто очередной гребаный подонок.

Я замерла на секунду, ошеломленная, обездвиженная этим внезапным переходом от страха преследования к пошлой бытовой гадости. По коже побежали мурашки, будто она сама пыталась стянуться и отползти прочь. Автоматические двери с пневматическим шипением раздвинулись, и я выплеснулась в ночь.

Ветер ударил мне в лицо с силой пощечины, мгновенно пропитав тонкую куртку ледяной изморосью. Не имело значения, что грудь ныла от трения о грубую ткань без должного белья, что в воздухе висел соленый, камни перетирающий привкус океана, которого не было видно в кромешной тьме. Я ухватилась за этот шанс избежать одного мерзавца, пока он не решил броситься в погоню.

Впереди, у самого края обочины, стояла одинокая машина — винтажный лимузин, длинный и темный, как катафалк. Его хромированные бамперы тускло отражали желтоватый свет из терминала, и весь его вид источал запах старых, затхлых денег. Кто-то мог бы назвать меня охотницей за богатством, раз я двинулась прямо к ней. Я же называла себя выживающей. Лучше рискнуть неизвестностью в обществе одного, пусть и могущественного, незнакомца, чем стать добычей для каждого хищника, что уже идет по моему следу.

«Эй, детка», — донесся сзади тот самый голос, скрипучий и настойчивый.

Я инстинктивно оглянулась, и тут же наткнулась на что-то твердое и незыблемое.

На стену из мышц, обтянутых шерстяной тканью. Крик, острый как лезвие, застрял у меня в горле. Большие руки в белых перчатках схватили меня за плечи, запуская в крови дикий, первобытный вихрь инстинкта «бей или беги». Я уже приготовилась рвануть коленом вверх, к его причинному месту, когда мой «похититель» произнес низким, бархатным, подчеркнуто вежливым голосом: «Вы — Аннализа Берлингтон?»

Я вытянула шею, и в темноте смогла разглядеть две детали: безупречную черную ливрею шофера и кепку, низко надвинутую на лицо, чьи черты тонули в глубокой тени.

«Аннализа Берлингтон?» — повторил он, разжимая пальцы на моих плечах.

Берлингтон. Фальшивое имя, данное мной тому призраку из Facebook Marketplace. Я кивнула, потому что голос сорвался и застрял где-то между горлом и грудью, зажатый то ли страхом, то ли внезапным, опасным облегчением.

«Эм... Да, — прохрипела я. — Это я».

«Рочестер-Мэнор ждет». Он отворил дверцу лимузина движением, исполненным холодной церемониальности.

Я бросила последний взгляд на освещенный прямоугольник терминала. Того типа нигде не было видно. Я стиснула зубы. Чувство вины, острый осколок в груди, заставляло меня видеть хищников в каждом силуэте. Но эта машина была моим единственным билетом в небытие, а стояние под ледяным дождем точно не спасло бы меня от ареста.

«Спасибо», — беззвучно прошептала я и скользнула внутрь.

Салон встретил меня запахом старинной кожи, табака и кедра — мужскими, доминирующими ароматами, которые на мгновение воскресили в памяти того старого казино-магната, в чьей постели я однажды оказалась ради пачки денег. Деревянные панели, тусклый бархат, стекла, тонированные до состояния кромешной тьмы — я могла с таким же успехом оказаться в роскошном гробу. Я прижала потрепанную спортивную сумку к коленям и попыталась выбросить из головы мысли о том, сколько тел бесследно исчезло в таких вот лимузинах.

Заткнись, — резко приказала я себе. — Женщину, приговоренную к электрическому стулу, не должно волновать, везет ли ее к маньяку очередной маньяк.

Машина тронулась и выкатила на пустынное шоссе. Я прильнула к холодному стеклу, следя за мелькающими в темноте указателями, пытаясь запомнить путь.

«Где вы работали до этого?» Его голос, ровный и безэмоциональный, вырвал меня из оцепенения.

Я встретила его взгляд в зеркале заднего вида. Темный. Непроницаемый. Изучающий. Разве ему не должны были уже сообщить все детали? Я отбросила эту мысль. Конечно, нет. Я переписывалась напрямую с мистером Рочестером. Этот человек — всего лишь слуга, заполняющий неловкую тишину. Черт. Он спрашивает о прошлом.

Что, черт возьми, я писала в том фальшивом резюме? Милуоки? Зачем я была так изобретательна в своей лжи?

«Эм... В Чикаго, — выдохнула я. — Частная семья».

«Как долго?»

«Год».

«Почему ушли?»

«Они переехали в Европу, — голос стал хриплым. — Им требовалась няня со знанием французского».

«А до этого?»

Я сглотнула. «Милуоки».

«А до этого?»

«Эм... Индиана».

Тишина растянулась, густая и давящая. Затем прозвучало: «Никакого багажа? Или вы намеренно его оставили?»

Волосы на затылке зашевелились. Мои пальцы впились в ручку сумки. Что это, черт возьми, за допрос? «Авиакомпания... потеряла его», — выдавила я сквозь стиснутые зубы.

«Или вы путешествуете налегке, потому что находитесь в бегах?»

«Я не...» — голос снова предательски дрогнул. Холодный пот выступил на шее, грозя выдать мое лицо маской вины. Кем он себя возомнил, этот шофер? Следователем? «Простите?» — попыталась я вложить в слова лед, но получилось лишь жалко и испуганно.

«Какой адрес вы им оставили для возврата?»

Я замерла. «Я... не оставила».

«Почему?»

Потому что у меня нет дома. Потому что я — беглянка. Потому что моя собственная семья прикончит меня, узнав, что я еще дышу. Я провела кончиком языка по пересохшим губам. «В моих чемоданах не было ничего ценного».

«Перестаньте нести чушь», — его голос не повысился, но каждое слово обрело вес свинцовой плиты. — «Сейчас не время для дешевых оправданий».

Эти слова ударили прямо в солнечное сплетение. Воздух перехватило. «Это правда», — прошептала я, стараясь не срываться на крик.

Мужчина выдержал паузу, достаточную, чтобы я почувствовала, как по спине ползет мороз. «Ни друзей? Ни семьи? Неужели не нашлось никого, кто бы переслал ваши вещи?»

«Я не хотела никого обременять», — прозвучало слабо и неубедительно.

Он изучал меня через зеркало, его взгляд