Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

Через три дня после посиделок кочевники напали на заставу и близлежащие поселения. Атака была отбита, полосу между заставой и Лесом усеивали растерзанные тела. Месяц салѐйцы и хоёторцы смотрели друг на друга волками, а потом опять всё наладилось.

До следующей стычки.

За стеной было очень шумно. Салейцев высыпалось едва ли пять десятков, но со стен их жарко поддерживало ещё не менее сотни. Лирка осмотрелась, выискивая своих, но нашла только высокого золотоволосого На̀рия, который с брезгливым высокомерием смотрел на одетых в шкуры хоёторцев.

Несмотря на меха, дикими лесными людьми, как любил величать их Нарий, кочевников назвать было нельзя. Высокие широкоплечие мускулистые мужчины были обряжены в широкие штаны и густо расшитые обережной вышивкой сапоги. Кто-то носил и такие же вышитые рубахи. Ткань их одежд была куда более добротной, чем у большинства служивых на заставе. Но многие всё же рубахам предпочли роскошные меха. В такую жаркую погоду никто кутаться не хотел, а если хоёторцу нужно было выбирать между тканью и шкурой, он выберет последнюю, которая по их суевериям лучше защищала от всякого рода порчи.

Лирка скользнула взглядом по лицам кочевников. Скуластые, с ястребиными носами и раскосыми глазами. Все воины сплошь смуглые, черноволосые. Судя по внешности, пришли с западной стороны. Все конные, упряжь лощёная, пестреет охранными амулетами. Лошади дико косят глазами, неистово перебирают окованными железом копытами.

— Красуются, подлюги, — с усмешкой протянул Хабдир.

Чуть впереди он заметил невысокую, но широкую фигуру хавария Геда. Начальник заставы с прищуром смотрел на гостей, а точнее, на одного из них, спешившегося чернобородого мужчину. Судя по поясу, обережная бахрома которого спускалась едва ли не до колен, маг. Хабдир уважительно смерил взглядом широченные плечи. Такому никакой волшбы не нужно, чтобы дух вышибить. Видал его виларий в бою, посохом тот орудовал как булавой, а колдунством как косой выкашивал.

— Чего хотят? — Хабдир подошёл к начальнику и кивнул в сторону хоёторцев.

— Потешиться, — хаварий Гед зло искривил губы. — В колдунских умениях. У мага их, видать, в заднице чешется от сидения.

— Так пусть чешется дальше.

— Лирк, иди ты, что ль…

Хабдир тут же пожалел, что вообще подошёл, и недовольно взъерошил усы.

— Так нам ж… — начал он, но хаварий махнул на него рукой.

Лирка молча перекинула ремень арбалета через плечо, передала его виларию и пошла пробиваться через толпу. На неё сперва недовольно ворчали, но, узнав, торопливо, с предвкушением расступались. Вышла она прямо напротив хоёторца, прошла три сажени навстречу и замерла.

Гул со стороны кочевников смолк, повисла изумлённая тишина. Мужчины неприязненно, даже брезгливо её осматривали, задерживая взгляд на перетянутой груди. Тощую бледную женщину они явно восприняли как оскорбление. Возмущаться, правда, не стали: чего ещё ждать от врага? Удальца-молодца под стать их колдуну? Так где такого шелудивым взять? Вот и подослали если не победить, то хоть оскорбить.

Хоёторский колдун повёл широченными плечами, сбрасывая наземь шкуру, и криво усмехнулся в бороду. Шкура оказалась единственным одеянием, прикрывавшим его торс, и теперь мужчина внаглую поигрывал бронзовыми мышцами, расписанными чёрной вязью татуировок. Его разоблачение хоёторцы встретили одобрительным рёвом.

— Лирка, давай и ты! — подначивали с салейской стороны.

Девушка, не оборачиваясь и не реагируя, упрямо склонила голову, исподлобья смотря на противника. Улыбка того криво сползла, и колдун сплюнул, вроде как бы брезгливо, но салейцы загоготали.

— Ты смотри, суеверный!

— Щас от одного взгляда побежит!

— Слабы хоёторцы перед страстными женскими очами!

Лирка продолжала смотреть, а колдун высокомерно вздёрнул подбородок. Девушка не видела, не слышала, но чувствовала, как за спиной противника шелестят шепотки и звучат сочные плевки. Ну чтоб оберечься от порчи, которую насылают те, у кого вместо глаз бездна.

Не отводя взгляда, Лирка слегка повернула голову, показывая шрам.

— Не нравится, — Хабдир, прищурившись, наблюдал за стоящими напротив друг друга магами.

— А вашей цаце кто-то нравится? — глумливо спросил тощий рыжий оборотень из передних рядов.

Хабдир было глухо зарычал, но на рыжего как на вошь глянул стоящий рядышком Нарий. Тот испуганно охнул, опознав соседа, и зайцем сиганул в толпу под гогот вояк.

— Мне тоже не нравится, — честно признался Хабдир хаварию.

Тот недовольно закряхтел и раздражённо зыркнул на оборотня снизу вверх.

— Ничего, пусть потешатся.

— Чему тут тешиться? — возмутился Хабдир. — Ему, — он махнул рукой на хоёторского колдуна, — уже пятая сотня, а Лирке ещё и шестидесяти нет. Маг она толковый, но он-то опытнее. Слышал, большой учёности мужик.

— Так не насмерть же! Лирка баба умная, на рожон не полезет. А нашим будет полезно посмотреть на вражьего мага в бою.

— Да у нас на всей заставе никого под стать ему нет! Самому «древнему» чуть больше двухсот, да и тот так зазнался, что я его и сам своей «волшбой» перешибу.

Хабдир кивнул в сторону длинного тощего мужчины с уже наметившейся залысиной. Поганенько улыбаясь, тот полным превосходства взглядом смотрел на Лирку, ожидая её унижения.

— Чего взъелся-то⁈ — хаварий недовольно на него зыркнул.

— Так того, что она из моего отряда! Единственного толкового мага урвал, а вы…

— Урвал он! — возмутился хаварий Гед. — Да я от груди оторвал, а ты ещё нос воротил, скля̀да такая!

— Да упротив него надо мастера из столичной колдунской школы ставить, с опытом и древними знаниями, — горячился Хабдир. — Ну кто против него ещё вытянет?

Лирка слегка повела плечами, разминаясь, и наконец оторвала взгляд от лица противника, чтобы посмотреть на его руки. Казалось, что колдун собирался идти в рукопашный бой. Он занял боевую позицию, выведя левую руку вперёд, а правую немного назад и вниз, ближе к животу.

«Что-то из хага̀нского наследия, — заинтригованно протянул господин Наэ̀ш. — Древность страшная».

«Проснулся, главный по праху, — издевательски протянул подселенец. — Я с вами позорно в грязи валяться не буду!»

«Иррѐс, будь другом, помолчи», — мягко попросил господин Наэш.

«Кем⁈»

«Лирка, встань немного левее и посмотри на него сбоку… Ага! Те щиты, что ты изучила, не помогут».

«Жрать нам землю!» — пророчески взвыл подселенец.

«У этого приёма очень поэтичное название. Морская волна, возносящая на гребень».

«Гребень позора?»

«В этот раз ты прав, — согласился господин Наэш. — У него есть одно слабое место, но воспользоваться им сложно. Волна катится сплошным потоком, но в определённый момент она на очень короткий миг отрывается от земли. Нам нужно успеть просунуть под неё наш ответ. Иначе нас… очень сильно ударит…»

«Я так и знал!»

«…и кое-кто замучает нас нытьём, — холодно закончил господин Наэш. — Ѝррес, будешь считать. Как только увидишь, что волна