История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

которая на первом же занятии повздорила с Цзян Сюэнин из-за списка литературы, злорадно усмехалась, видя, как обидчица второй день подряд терпит придирки. Ведь такие наставники, как Се Вэй, были редкостью, остальные учителя придерживались старых правил и строго соблюдали приличия.

Чэнь Шуи не преминула воспользоваться удобным случаем и подхватила слова Фан Мяо:

– Господин Ван из академии Ханьлинь[3] не просто ученый. Его предки были знаменитыми торговцами солью из Янчжоу, которые разбогатели и пошли на чиновничью службу. В семье господина Вана уже трое в одном поколении получили ученую степень цзиньши[4]. Ван Сянь, начальник Управления соляных перевозок в низовьях Хуайхэ[5], – его двоюродный брат. Наш уважаемый наставник вовсе не безродный бедняк без связей при дворе и угодничать перед кем попало не станет. Помощник главы Палаты финансов ему не указ!

Среди соучениц принцессы Лэян была только одна дочь помощника главы Палаты финансов. Все сразу поняли, в чей огород брошен камень, и посмотрели на Цзян Сюэнин. А вот Ю Юэ при слове «соль» едва заметно вздрогнула, вспомнив о поручении, которое дала слугам перед возвращением в Запретный город. Она так глубоко погрузилась в раздумья, что упустила шанс поддеть ненавистную Цзян Сюэнин.

Та же в ответ на колкость Чэнь Шуи только фыркнула:

– Если я тебе не по нраву, так и скажи. А то давать такие туманные намеки – только людей смешить. Кто не знает, что ты любимая дочь ученого советника Чэня, подумает, будто глава Управления соляных перевозок – твой отец!

У Чэнь Шуи перекосило лицо.

– Ты!..

Цзян Сюэнин выросла в деревне, с детства отличалась острым языком и в перебранках никому не уступала, а если не затевала ссору, то лишь потому, что не считала нужным. Однако, если все время молчать, могут подумать, что с ней легко справиться.

– Советую тебе, барышня Чэнь, на досуге изучить списки начальников Управления соляных перевозок в низовьях Хуайхэ, – улыбнулась она. – Посмотри, кто из них избежал несчастливого конца. Это место – лакомый кусок: глава управления ведает и государственными, и частными поставками соли. Обычно дело заканчивается изъятием имущества или казнью, в лучшем случае – лишением чина и ссылкой. Да ты даже подходящий пример для похвалы подобрать не смогла, а еще делаешь вид, будто что-то понимаешь!

Чэнь Шуи, воспитанная в строгости на женской половине благородного дома, с простолюдинами не водилась и таких колких насмешек никогда не слышала. Теперь, когда Цзян Сюэнин высказала ей в лицо все, что думала, она едва не взорвалась! Чэнь Шуи хотела ответить, но слова не шли с языка. От стыда ее щеки залились краской, а затем побледнели. Не вытерпев, барышня вскочила, уставилась на Цзян Сюэнин и взмахнула тонкой ладонью. Изящные пальцы судорожно напряглись. Вне себя от ярости, она собиралась наброситься на обидчицу!

Чжоу Баоин, тихо жевавшая принесенные в зал сладости, краем уха слышала перепалку, но сути не уловила. Подняв голову и заметив, что сдержанная Чэнь Шуи собирается ударить соученицу, барышня так испугалась, что у нее в горле застрял цукат. Робкая Яо Жунжун и вовсе вскрикнула от страха.

Цзян Сюэнин при виде разгневанной девушки не шелохнулась, только с насмешкой приподняла бровь. Но не успела Чэнь Шуи нанести удар, как снаружи послышался стройный хор:

– Приветствуем старшую принцессу![6] Выражаем почтение вашему высочеству!

Шэнь Чжии наконец-то пришла! Ладонь Чэнь Шуи застыла в воздухе: влепить фаворитке принцессы пощечину теперь было решительно невозможно. Не успела дочь ученого советника опустить руку, как увидела на пороге Шэнь Чжии, непривычно собранную и строгую. У барышни сразу кровь застыла в жилах, в голове стало пусто, и она окончательно растерялась.

Принцесса Лэян только что покинула дворец Цынин. Она выросла в Запретном городе, умела распознавать предвестия грозной бури, поэтому настроение у сестры императора было не из лучших. Войдя, девушка сразу заметила занесенную над лицом любимицы ладонь, в первый миг не поняла, что происходит, и недоуменно спросила:

– Это еще что такое?

Чэнь Шуи поспешно опустила руку и попыталась все объяснить:

– Ваше высочество, я просто…

Цзян Сюэнин тяжело вздохнула: подмога пришла слишком рано, удар нанесен не был, и эффект вышел куда слабее. Теперь даже роль жертвы убедительно не сыграть. Сложись все иначе, Чэнь Шуи выползла бы из учебного зала на коленях.

«Явилась как по заказу, словно Сун Цзян по прозвищу Благодатный дождь»[7], – с досадой подумала о принцессе вторая барышня, однако ничуть не смутилась и быстро приняла нужный вид: опустила уголки рта, потупила взор, и слезы одна за другой закапали из ее глаз.

– Ваше высочество, Чэнь Шуи мало того что обругала меня, так еще и ударить хотела! – пожаловалась она обиженным голоском.

Шэнь Чжии помрачнела и нахмурилась.

– Что это значит?! – обернулась она к мнимой виновнице.

Чэнь Шуи и остальные онемели от потрясения при виде столь ловкого трюка: обрушить на соперницу лавину насмешек, вывести ту из себя, а потом расплакаться и нажаловаться принцессе, выставив себя жертвой!

Глава 2. Котенок

Дочь ученого советника с детства не сталкивалась с подобным. Из-за неприязни к Цзян Сюэнин она не смогла проглотить обиду и в пылу гнева на мгновение потеряла голову. Даже если бы Шэнь Чжии не пришла, вряд ли она бы ударила соученицу. Обмен колкостями между знатными барышнями был в порядке вещей, но та, которая первой пустит в ход кулаки, сама же окажется виноватой. Стоило ли так рисковать? Принцесса Лэян, как назло, появилась в самый неподходящий момент. Сцена вышла неловкой до крайности. Как теперь оправдаться?

Чэнь Шуи словно окатили ведром ледяной воды. Похолодев с головы до пят, она поспешно склонилась перед Шэнь Чжии:

– Ваше высочество, выслушайте, умоляю. Смиренная дочь чиновника повздорила со второй барышней Цзян. Язык у нее острый, я не нашлась что возразить, вот и вспылила. Это моя вина. Прошу вас великодушно простить мою дерзость.

Ее голос заметно дрожал от страха. Гнев схлынул, и теперь Чэнь Шуи осознавала серьезность происходящего, ведь принцесса всегда благоволила ее сопернице. Ни спорить, ни оправдываться было нельзя. Следовало покорно признать вину, перетерпеть неприятный момент, а уж потом, когда представится случай, отыграться.

Цзян Сюэнин мысленно усмехнулась: «Куда подевалась твоя заносчивость? Увидела знатную особу и сразу сдалась? Тебя ведь никто не задирал. Ты первая наговорила гадостей и выставила себя на посмешище. Раз уж вражды не избежать, отговорками ты не отделаешься. Я тебя сейчас до белого каления доведу,