Измена. Право на любовь - Катя Лебедева

Если второй вариант, то это мелочи. А вот если первый, нужно быть осторожнее, хотя, это сложно сделать, у меня эмоции зашкаливают.

— О чем ты? Я не понимаю, у меня тоже относительно все хорошо. Что не так, Сонь? — у нее тяжелый голос. Похоже, что второй вариант, поэтому продолжаю раскручивать ее на откровенность.

— Тонь, ну не притворяйся. Я не представляю, как ты держишься, не представляю, сколько сил надо, чтобы сейчас так со мной разговаривать. Слушай, ну ты ведь знаешь, мы с тобой подруги, не бойся, кричи, плачь, ругайся и знай я рядом, я выслушаю всегда, и всегда поддержу.

Ну же, давай, легче станет. Почему держишь все в себе? Я ведь друг, а не враг.

— Сонь, да что еще случилось? Пока больше никакого кошмара со мной не происходило, — стоп, вот сейчас ее голос другой. Да, у нее явно что-то произошло, но дело не в том, кто любовница.

— Подожди, то есть ты не знаешь? — осторожно спрашиваю, а у самой поджилки трясутся.

— Не знаю, что? Или чего? — все тем же тоном спрашивает у меня, заставляя все больше сомневаться, но я понимаю, что тянуть нельзя. Делаю глубокий вдох и от волнения даже зажмуриваюсь, прежде чем сказать.

— То, что любовница твоего мужа, его школьная первая любовь, — кажется так быстро я еще никогда не говорила.

— Что?

— Его школьная любовь, — повторяю, потому что не понимаю, что происходит с подругой, и к чему этот вопрос.

— Сонь, а ты в этом уверена? Он не мог так со мной поступить. Ну, это уже слишком. Ладно, просто любовница, но это, — она не хочет верить, и это нормально.

Я бы тоже так отреагировала. И черт, как же больно, что подругу накрыло тоже несчастье, что и меня.

— Уверена, Тонь, абсолютно уверена. Я сама все это слышала. Мне не могло показаться. Они несколько раз это повторили, пока разговаривали с моим, — тяжело вздыхаю, и в этот момент на колени запрыгивает Ксанка.

Чувствует, что ее мамочке плохо, начинает мурчать, да так громко, что, думаю и Тоне слышно. Специально начинаю чесать ей мордочку, чтобы ее песня стала громче, и вспоминаю, как Демид сказал: «Терпеть эти шерстяные комки не могу. От них только грязь, инфекции, паразиты. В нашем доме животных не будет. Никаких».

Из-за этого Тонька, когда к нам приезжает, Ксанку с рук не выпускает. Она, как и я очень любит эти шерстяные комки.

— Ну почему именно она, как они с ним встретились? Я не понимаю, Сонь, — слышу, что она плачет и закусываю губу из-за того, что далеко и не могу ее обнять.

— Я не знаю, Тонь, я ничего не знаю. Просто услышала, кто она и сразу тебе набрала. Не знаю, может быть, и поступила неправильно, но мне показалось, что тебе стоит знать, с кем ты имеешь дело. Она ведь не просто так появилась в его жизни.

Говорю, а у самой мурашки от собственных слов.

— Видимо, узнала, чего добился, что теперь при деньгах, и пожалела, что упустила такого мужика, и сейчас всеми силами пытается его вернуть. Тонь, ты понимаешь, что такие хищницы что угодно сделают ради достижения цели? Я уверена, она это специально все подстроила. Не удивлюсь, даже если…

Но договорить не успеваю, потому что телефон исчезает из моих рук.

— Ай, ай, ай. Как нехорошо, Соня, — цокнув, начинает говорить муж, и я в ужасе оборачиваюсь.

Как он так тихо вошел, я не понимаю. Я даже не видела, как света больше становится в комнате. Да, не то чтобы у меня был полностью выключен свет, и это было так весомо, но все же обычно я замечаю малейшие изменения здесь.

Видимо, так сильно заговорилась, что пропустила этот момент.

— Нехорошо вмешиваться в чужую семью, Соня. Только их касается, что происходит в их жизни, кто с кем спит и как им быть. Нельзя лезть к другим. Лучше разберись в своей семье, — глядя мне прямо в глаза, припечатывает муж и спрятав мой телефон в кармане брюк, достает свой, и кого-то набирает.

Ну как кого-то, я прекрасно понимаю, кого и мне даже интересно услышать, что мне ему скажет.

— Демид, иди к своей, моя услышала наш разговор и ей позвонила. У тебя там истерика намечается. Крепись, друг, а я пока разберусь с особо деятельной своей.

Глава 20

Соня

От его слов становится страшно. В смысле разберется, что он собрался делать, что? Как он собирается меня наказать: запрет дома, лишит всего, как? Я уже ничему, кажется, не удивлюсь. Хотя, если он, не знаю, согласится развестись со мной, тогда да, я буду в шоке.

— Соня, Соня, как тебе не стыдно, зачем ты все ей рассказала? Вот зачем, скажи. Ты думаешь, это им чем-то поможет? — он говорит это все таким голосом, что почему-то складывается стойкое ощущение, рад он тому, что я сделала, рад, и все это недовольство какое-то напускное.

— А почему я должна была смолчать? Я бы хотела знать, с кем изменяет мне мой муж. Это было бы хотя бы честно знать, ради кого он пошел на это ужасное предательство, — не таясь, отвечаю ему и чувствую, как становится немного легче. Я словно через проблему друзей, решаю свою проблему.

— И что бы тебе это дало? Вот какая разница, кто она? Разве не важнее, кого любит муж и с кем хочет остаться?

Почему-то этот вопрос кажется мне дикой издевкой. Когда любят, не изменяют, неужели он этого не понимает? Невозможно внести в жизнь какое-то разнообразие посредством нового человека.

Хочется разнообразие, господи, да вперед, хоть с тарзанки прыгнете вместе, хоть с парашютом, не знаю, пойдите в какой-нибудь поход. Ну или в конце концов по-человечески отдохнуть вместе у моря, отключившись от всего мира и побыв именно вдвоем.

— У нас с тобой разные взгляды на все это, и мы в любом случае не поймем друг друга. Не вижу смысла ничего объяснять. Если на этом все, то я, пожалуй, пойду, — уже хочу было спустить ноги с диванчика, но муж поднимает руку, и я останавливаюсь.

Ксана на моих коленях сидит очень напряженная, она даже мурчать перестает. Не знаю почему, но в последнее время наша кошка как-то отдалилась от него. Хотя, наверное, она просто чувствовала на нем запах другой женщины и воспринимала это как предательство.

— Мы еще не закончили,