Нарисованное счастье Лоры Грей - Светлана Ворон

извинения, Леонард отчаянно и безутешно целовал мое лицо, шею, губы, а я застыла, не в силах чувствовать ничего, кроме ледяного оцепенения. — Чувствую наше притяжение, и оно просто невыносимо. Я так горел идеей заполучить тебя, любить тебя, что совершенно ослеп и не видел, насколько это неправильно. Прости за мой эгоизм, Лора. Прости.

— Хочешь сказать, ты меня бросаешь? — истерически всхлипывала я, не способная бороться с нарастающей болью утраты. Почему, почему за каких-то несколько дней этот мужчина стал мне настолько дорог?! Это было так непонятно, это пугало. В то же время волшебно и — он верно говорил — ужасно неправильно! Такие сильные чувства выходили за рамки нормальности.

— Мы и не были вместе, — осторожно напомнил он, оставляя на моих губах последний горько-солено-сладкий поцелуй. И отстранился, хотя я видела, какого напряжения ему это стоило. Мне было проще, я просто продолжала сидеть, не в силах пошевелиться.

— Да, точно.

Больше не было сил рыдать и разочаровываться. Ушло желание доказывать или спорить. К этому с самого начала все шло: ангел и демон вместе быть не смогут. Наша привязанность была обычным наваждением.

А может, в природе так и было заложено: демоны традиционно стремились причинять боль или провоцировать в других зло, ангелы же видели добро и прощали плохое. Именно поэтому меня тянуло к демонам. Созданная помогать людям, я всегда выбирала самых пропащих и потерянных, ведь они больше всего нуждались в частичке света. Малкольм был никем, пока не встретил меня. Лео переживал охлаждение чувств жены и медленно погружался в одиночество. Было у меня и много друзей, которым я помогала самыми различными способами.

Не то чтобы я теперь свято уверовала в сверхъестественное, нет. Просто размышляла о причинах и следствиях, и такая теория вполне укладывалась в закономерность. И что же Лео мне предлагал? Перечеркнуть собственную суть и перестать заботиться о других? Может, он был прав. Может, пришло время наконец-то, впервые в жизни, позаботиться о себе. Переломить судьбу. Хотя бы попробовать изменить свое будущее.

Поднявшись, я со вздохом накинула пальто, подняла сумку и, больше не собираясь тратить энергию на бессмысленные уговоры, молча ушла. В последний момент, закрывая дверь, не удержалась и обернулась… чтобы запомнить сгорбленную фигуру Леонарда у окна: на подоконнике дрожат его стиснутые кулаки, и вся поза кричит о том, что он борется с собой, со своими желаниями и демонами, какими бы они ни были…

Часть 22

Десять месяцев спустя

Вот я и разведена. Недовольного Малкольма и след простыл сразу после подписания бумаг. Держа в руках документы, подтверждающие мою свободу, я растерянно вышла из зала суда, взяла в автомате горячий кофе со сливками и устроилась возле окна. Слушая гомон людей за спиной, занимающих места для нового процесса, и устало глядя на раскинувшуюся под окном площадь, украшенную к Рождеству, я думала о своем прошлом и будущем, невольно вспоминала те дни, когда все только началось.

После расставания с детективом Марбасом я вернулась домой, но, вопреки ожиданиям мужа, не смирилась с положением обманутой жены. Я не ругалась с ним больше и не спорила, просто молча переехала жить в отдельную комнату, а Малкольм повел себя так, будто между нами ничего не произошло. Я наблюдала за его равнодушием отчужденно, лишь удивлялась, как он может оставаться таким самоуверенным, что ему все сойдет с рук. Он в самом деле не испытывал вины и просто ждал, когда я «перебешусь». Но лишь до тех пор, пока не получил документы на развод. Тогда он кричал. Обещал, что никогда меня не отпустит, что я должна прекратить этот фарс и жить с ним дальше.

— Чего ты от меня хочешь?! — скандалы с его стороны какое-то время случались каждый день. Малкольм добивался, чтобы я остановила бракоразводный процесс и смирилась с его изменой «ради дочери», угрожал лишить денег. — Ну, хорошо, я виноват, да — это ты хотела услышать? Теперь ты успокоишься?!

Его циничное отношение к собственной измене убивало меня, но и помогало держаться. Я не могла поверить, что столько лет прожила во лжи, не замечая очевидных вещей и считая мужа образчиком идеальности!

Поняв, наконец, что я не отступлюсь, Малкольм начал часто пропадать из дома — наверное, ночевал у своих многочисленных любовниц, жалуясь им, как сильно ненавидит жену. Готовил себе почву для отхода. Бедные женщины! Я и не сомневалась, что у него выгорит, но теперь знала, что он не умеет любить и будет причинять всем им боль. Несмотря на то, что меня обидели и отвергли, я не желала другим женщинам зла и уж тем более не завидовала. Мне было искренне жаль их, что они связались не с тем.

Часть 23

С Леонардом мы больше не виделись. Несколько раз обменивались краткими смс, но, как и обещал, детектив не лез в мою жизнь, позволяя самой разрешить все проблемы и не создавая новые.

«У тебя все в порядке?» — обычно его сообщение было деловым и лишенным эмоций, на которые я надеялась.

«Все нормально. Спасибо, что интересуешься. Как ты сам?»

«Переехал».

Вот и все. Я не знала, куда именно он направился, остался в городе или решился на радикальные перемены. Ответов я не требовала, да и он вряд ли дал бы их мне: он покинул гостиницу сразу после нашего прощания и явно не желал быть найденным. Он сжег мосты. И я должна была научиться жить без него.

Я знала, что его бракоразводный процесс не затянулся, как мой, на целый год. Жена тотчас отпустила его, и уже через пару месяцев он стал свободным человеком, а его сын остался жить с матерью. Отчего же Малкольм продолжал мучить и изводить меня в течение такого долгого времени? Чем я заслужила его ненависть после шестнадцати лет безупречного брака, когда виноват в крахе был он?

Я ничего не просила, отказалась от претензий на общее имущество и банковского счета за право полного и единоличного опекунства над дочерью. Я не собиралась оставлять Лесли на попечении демона-отца, не способного нормально о ней позаботиться и занятого только своими романами и работой. Всегда забота о дочери висела на мне, а уж теперь-то я точно не готова была доверить ему ребенка.

— Ты что же, лишишь меня права общения с дочерью?! — рычал Малкольм на предварительном обсуждении раздела имущества.

— Ты можешь общаться с ней так часто, как пожелаешь, — заверила я. — Я лишь хочу, чтобы она жила