Упс! Я призвала Лидерка - Реджин Абель

даже не могла открыто обвинить её в сговоре с Анжи против меня. Весь разговор шел в том же ключе, что и наши прошлые беседы о моем нежелании серьезно заниматься магией. По её словам, у меня был огромный потенциал, который я пускала на ветер.

И она была права. Магия давалась мне легко. Я искренне верила, что при должном упорстве и регулярных тренировках смогла бы превзойти Анжелику. Однако я просто не представляла, как можно постоянно общаться с этой толпой. Я не доверяла ни одному из них. А иметь их в качестве наставников казалось мне затеей почти самоубийственной. Некоторые из них вполне могли бы причинить реальный вред из зависти, прикрываясь «розыгрышами» или обрядами посвящения.

Пока я везла нас домой, я то и дело бросала настороженные взгляды на Вазула. Он сидел тихо, глядя прямо перед собой, а едва заметная складка на его лбу говорила о том, что он напряженно о чем-то размышляет. Не в силах больше выносить тишину, я глубоко вдохнула и решилась.

— Прости за то, через что моим друзьям пришлось тебя заставить пройти, — виновато сказала я.

Он покосился на меня с таким видом, будто я только что ляпнула несусветную глупость.

— Не извиняйся. Ты не несешь ответственности за их поступки. И не называй их своими друзьями. Никто из них таковым не является, кроме Софии, — произнес он как неоспоримый факт.

Я вздрогнула. Теперь я понимала, что Вазул невольно выражается так, что это порой кажется жестоким и бесчувственным. Это было похоже на то, как человек иногда ляпает что-то лишнее, а потом готов провалиться сквозь землю. Однако мой демон не собирался «проваливаться», так как не видел в своих словах ничего обидного. Он просто был честен и констатировал факты, а не мнения.

Это ударило по больному именно потому, что я знала: он прав. Но та часть меня, которая привыкла всем угождать, всё еще цеплялась за надежду, что когда-нибудь они признают мою ценность как человека и как друга.

— Почему ты вообще водишься с этими людьми? — мягко спросил он с искренним любопытством и непониманием.

Я неловко заерзала в водительском кресле, обдумывая ответ.

— Я уже почти ни с кем из них не общаюсь, кроме Софии время от времени. Мы с Анжи учились на одном факультете изящных искусств. Я занималась скульптурой и резьбой по дереву, а она — живописью. Но мы обе ходили на мастер-классы по миниатюре. Так и начали общаться.

Он кивнул с таким невозмутимым видом, что я поначалу оторопела.

— Понятно. И дай угадаю: большая часть этих «бесед» сводилась к тому, что она выуживала у тебя идеи?

Хотя он произнес это как вопрос, это было утверждение. Я хмыкнула, пораженная его интуицией. Или это его способность читать людей?

— Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять: она действительно выведывала идеи, которые могла бы присвоить. К сожалению, я всю жизнь борюсь с дурацкой привычкой всем угождать, — признала я с самоиронией. — Но тогда внимание «популярной девочки» льстило моему эго. Оказалось, она и её соседка искали третью жиличку на место съехавшей. Жизнь вскладчину позволила бы мне быстрее накопить на первый взнос за дом и открытие своего дела. Так что да, я ухватилась за эту возможность.

— Как удобно, — отозвался он.

— Скорее — предсказуемо. Только после переезда я поняла, насколько невыносимо жить с ней под одной крышей. Но так я познакомилась с Софией. Мы сразу нашли общий язык, хотя мы полные противоположности. Она — как тефлон, а я — как коврик у двери. Она приходит, делает свое дело, невзирая на то, насколько токсична ситуация, а потом уходит и «смывает» всё это с себя, оставаясь невредимой. А я просто впитываю чужую грязь каждой фиброй души.

— Ты не коврик, — твердо сказал он. — Ты эмпат. И люди этим пользуются. Нам просто нужно поработать над тем, чтобы ты умела выстраивать и защищать свои границы. Но не бойся. Теперь у тебя есть я — я буду напоминать тебе об этом и принимать удар на себя, пока ты не обретешь ту внутреннюю силу, которую я в тебе отчетливо вижу.

В груди потеплело от нежности к моему демону. Если бы я не была за рулем, я бы затискала его в объятиях.

— Ты меня прямо в замешательство вводишь, — пробормотала я, чтобы скрыть смущение.

— В замешательство? — Вазул переспросил с легким недоумением.

— Иногда ты бываешь таким засранцем со своей прямолинейной грубостью… А потом вдруг говоришь что-то настолько невероятно милое.

Он странно посмотрел на меня, а затем пожал плечами. — В любом случае, я лишь говорю правду такой, какой её вижу. Это ты неверно истолковываешь мои намерения, считая меня засранцем. Какими бы ни были мои слова или поступки, знай: в том, что касается тебя, они никогда не будут продиктованы злобой или жестокостью. Я существую для того, чтобы улучшить твою жизнь и помочь тебе процветать.

— Я же говорю: эмоциональные качели… — повторила я, буквально тая изнутри.

Он фыркнул.

— Как бы то ни было, именно София подтолкнула меня к магии. Я даже не знала, что это реально, — продолжила я. — Анжи пригласила меня жить вместе только потому, что почувствовала мой скрытый талант. Так ей было проще иметь беспрепятственный доступ к моим идеям и присваивать их.

— Естественно, — отозвался он с нескрываемым сарказмом. — Но она кажется довольно состоятельной. Зачем ей соседки?

— Потому что у нас была шикарная квартира на территории кампуса. К её сожалению, именно для этой квартиры требовалось трое жильцов. Когда их прежняя соседка съехала, им нужна была замена, иначе пришлось бы освобождать место и переезжать во что-то попроще. Жить в кампусе гораздо удобнее, чем каждый день стоять в кошмарных пробках.

— Тогда я просто порадуюсь, что тебе пришлось терпеть это достаточно долго, чтобы в итоге выходить меня из яйца, — поддразнил он.

Я хмыкнула и шутливо толкнула его локтем. И всё же, каждый раз, когда он говорил нечто подобное, внутри становилось очень тепло.

— Пожалуй, всё сложилось не так уж плохо, несмотря на то, каким изматывающим был тот опыт, — согласилась я.

— Так почему же ты не в их ковене? — спросил он с искренним любопытством.

— Честно говоря, я об этом думала. Мне действительно нравилось открывать всё то, что я могу делать с помощью магии. Это круто. И дух сестринства в ковене меня привлекал — я ведь часто чувствовала себя белой вороной, которая ни в одну группу толком не вписывается. Даже Миртиль, верховная жрица, говорила, что у меня большой