Близнецы от бывшего мужа. Душа на разрыв - Виктория Вишневская

— Именно, — подтверждает мои слова.

Это немного странно. Помню, как Слава говорила, что хочет работать на себя. И одно время делала это. А тут снова решила на кого-то работать?

— А теперь уходи, — чеканит и опять отводит взгляд.

Так и хочется подойти, схватить её за подбородок. Повернуть к себе. Посмотреть в каре-зелёные глаза. Заставить себе подчиниться. Но вместо этого отрываюсь от стола и недовольно покидаю кабинет.

Глава 19

Станислава

Да что же такое?

Не хватало мне одной головной боли, как меня настигла другая.

Петр.

После того вечера мы не виделись и не списывались. А тут он внезапно активизировался, написывая сообщение за сообщением.

«Не хотите выпить чашечку кофе в обед?».

Нет, нет и нет.

Сейчас мне как-то надо уберечь своих мальчиков от вмешательства в их жизнь их родного отца.

Может, несколько лет назад, я и считала, то что бывший муж должен знать о своих детях, но не сейчас. Не для того, чтобы исцелить его сына от другой женщины.

Нет, я искренне рада за Даню и то, что возможно он заговорил, но… Почему именно из-за Саши?

Хоть я и стараюсь ограничивать личное и работу, сейчас не могу. Всё выходит за рамки моего терпения.

И самое хреновое в этой ситуации… Я не знаю, как помешать Демьяну узнать о том, что я — мама близнецов.

Горько усмехаюсь.

Он ещё ничего и не понял…

Мальчишки — полная копия тебя в детстве, баран.

Я словно каждый раз смотрю его детские фотографии. Они такие же милые разгильдяи, как и он.

Слепые мужики, что даже в собственном отражении не могут разглядеть своих детей… Но мне это на руку.

И как избежать правды? Ярцеву это не составит труда, стоит только залезть ему в чёртов компьютер.

Безвыходная, мать его, ситуация.

Игнорирую сообщение от Петра и звоню Маше на личный номер.

— Да, Станислава Александровна? — отвечает громко, чтобы было слышно на фоне кричащих детей.

— А два дня назад, с утра, мальчишки были у логопеда? — уточняю её. Всё ломаю голову, где Саша с Даней могли пересечься.

— Я вам не говорила? Алевтина заболела, поэтому занятия отменились. И мы никуда не пошли.

Теперь понятно, как они встретились.

— Ладно, — потирая переносицу, тут же слышу раздражающий пиликающий звук в телефоне. Кто-то звонит по второй линии. Гляжу на экран, параллельно отключаясь.

Петр!

Вот не уймётся…

— Здравствуйте, — отвечаю без энтузиазма.

— Станислава, добрый день. Извиняюсь, что беспокою. Увидел, что вы прочитали сообщение и не ответили.

Чуть не закатываю глаза.

Как же нудно он говорит! Мы что — коллеги по работе? Зачем так официально? Меня только раздражает подобное общение.

Невольно сравниваю его с Ярцевым. Совсем разные люди. Мой бывший муж наглый, дерзкий, за словом в карман не полезет. Точнее, был им. Сейчас в нём что-то не так. Будто погас. Или вырос, став отцом в семье? Ответственность давит.

— Не успела. Был звонок по работе. Что-то случилось?

— Как насчёт моего предложения?

— Простите, не могу, дети. Надо забрать их с сада.

Простите, крошки, что прикрываюсь вами. Сейчас я закончу, и мы вместе пообедаем. А потом поедем домой. Наконец-то вы поспите дома в тихий час, а не у меня в кабинете на диване.

— Может, вечером? — не уймётся ему.

— Петь, — обращаюсь неформально. — Я же сказала, что не готова к отношениям.

Марина, кого ты мне нашла?! Он же с первого раза ничего не понял!

— А я по-дружески.

Уф-ф-ф.

— Прости, на этой недели не получится. Возможно, на следующей.

— Договорились, тогда спишемся ещё.

Первым отключается.

Опять вздыхаю, откидываясь на спинку кресла. Поглядываю на приоткрытый блокнот с открытой страничкой и фамилией Ярцева.

Я так его и не перезаписала Данила. Да уже и не буду.

Всё, хватит. Как бы я не хотела помочь мальчику, но рабочее начинает переходить границу. И медленно плывёт к моей личной жизни, чего бы я не хотела.

Поэтому… Сообщу Демьяну, что отказываюсь от лечения его сына. У нас в центре есть ещё детские психологи, которые работают не один год. Куда опытнее меня, профессиональнее. И их лечение окажется явно эффективнее, чем моё.

Только, боюсь, это не решит моей основной проблемы. Той, где Ярцев пытается узнать, кто является мамой близнецов… Ну, ничего, прорвёмся как-нибудь…

Глава 20

Демьян

— Эй, ты чего задумался? — лёгкий толчок в плечо приводит чувства.

Просыпаюсь от мыслей. Смотрю вперёд, на пустую чашку из-под кофе. Прохожу период отказа от сигарет и теперь занимаю рот кофеином и сосательными конфетами.

Ад.

— Да херня, — отмахиваюсь.

Даня, Славка…

Когда говорил о близнецах, что-то в её лице поменялось. Я не видел там страха или чего-то подобного. Она зависла, но не испугалась. И никак не отреагировала.

Она ведь не соврала мне? Могла сказать, что это её дети. Но она этого не сделала.

Пожарская никогда не лгала. В этом был кайф наших отношений. Только правда. И когда она ничего не принесла, я заврался. Может, и её жизнь помотала?

Чёрт, мне просто нужно узнать родителей близнецов. Благодаря им Даня заговорит. И всё будет прекрасно. Разве не так?

И опять совесть не позволяет играть грязно.

— Ты мне не нравишься, — вмешивается Емеля, покачиваясь на стуле.

— Мебель мне не испорти, — гаркаю на него.

— Да заплачу я тебе, новый купишь.

— Это лимитированная коллекция.

— Боже, задрал, — закатывает глаза и садится нормально. — У тебя когда баба была в последний раз?

Выгибаю бровь в вопросе.

— Чпокался когда?

Смешок вылетает неосознанно.

— Ты к чему это?

— Говорю же — ты сам не свой в последнее время. Злой, колючий. А порой просто погружённый в свои мысли. Если у тебя всё в норме, значит, гормоны херачат. И первый вариант у меня — кто-то давно на себя девочку не натягивал.

— А ты что, переживаешь? — усмехнувшись, подаюсь вперёд и подпираю голову рукой.

Раньше я девчонок одну за другой менял. Много, часто, даже имена в голове не запоминались. Но всё это было до рокового случая, изменившего мою жизнь. Понял, что трачу её впустую, развлекаясь на всю катушку. Захотел детей, семьи. И встретил Славу.

После неё была ещё парочка — и то, для снятия стресса. Без любви — чистая механика.

— Конечно. Ты поэтому давай либо к Людочке езжай, либо…

Улыбка сползает с лица. Кулак дёргается, а я встаю из-за стола.

— Сколько раз я говорил, чтобы