Пышный размер. Ландыши от босса - Татьяна Новикова

Миша. Тот вообще изменял в моей же квартире. Но и предыдущие кавалеры не отличались высокими моральными принципами. Я сама таких выбирала, боясь остаться одна. Позволяла им унижать себя и упрекать за лишний вес. И радовалась, что хоть кому-то нужна.

А Людмила просто не определилась, с кем спать…

Я провожаю их до двери. Зайцева бормочет себе под нос что-то про великую любовь и про то, что больше никогда не изменит Журавлеву. Тот держит её под руку и, прежде чем выйти, оборачивается ко мне:

— Спасибо, что позвонили. Всё точно в порядке?

— В полном. Удачи вам.

Когда за ними закрывается дверь, в квартире становится ужасающе тихо. И состояние такое амебное, словно по мне катком проехались, причем дважды, взад-вперед, взад-вперед. Я вычищаю ванну от следов чужого вероломства (пострадали не все мои тюбики, но большинство), намываю пол, ибо грязные следы тянутся из коридора в комнату.

А самой почему-то плакать хочется.

Причине не в том, что Людмила ворвалась ко мне и закатила сцену. Нет, это мелочи. Меня гложет нечто другое, чему я не могу дать объяснение. Будто, знаете, смотришь на свою жизнь сторонним взглядом и понимаешь, что всё делал неправильно. Доверял не тем людям, расставлял не те приоритеты. Ты как бы сам во всем виноват, но от этого не легче.

А если Журавлев таки простит Людмилу? Даст ей второй шанс, переиграет их разрыв? Мол, да ничего такого не случилось, ну у кого не было ма-а-аленьких интрижек?

Хотя какая мне разница?

Я себе цели наметила осязаемые: уволиться, подать жалобу (да-да, я от этой идеи не отказалась), заняться лишним весом. Любовные метания генерального в этот список не входят.

Убедив себя успокоиться, я укладываюсь в кровать и почти проваливаюсь в сон, когда в дверь снова звонят.

Если это Людмила с очередной порцией претензий, клянусь, я её с лестницы спущу. Если Михаил, то вообще церемониться не буду.

Смотрю в глазок.

Журавлев.

Что он тут забыл, да ещё и незадолго до полуночи?

Открываю дверь. Мужчина проходит в прихожую, секунду или две молчит. Вид у него какой-то встрепанный. От обычного лоска нет и следа. Даже куртка не застегнута, и волосы взъерошены.

— Я не закончил одно дело, — смущенно произносит Илья Андреевич.

— Какое? — спрашиваю я.

И хочу добавить еще что-нибудь язвительное на тему того, что все вещи Людмила забрала с собой или что помогать с уборкой мне необязательно. Но не успеваю. Потому что Журавлев делает шаг вперед, берет мое лицо в ладони и находит своими губами мои. Трепетно и нежно. Ласково и горячо.

Я отвечаю, забывая обо всем. Поцелуй такой жаркий, что становится нечем дышать.

Вот так, в одночасье, сбываются самые глупые, самые наивные мои мечты.

Эпилог

Эпилог

8 месяцев спустя и минус 35 килограммов

Сказать, что моя работа надо собой была легкой, нельзя. Ежедневный труд, самоконтроль, смена пищевых привычек, спорт, а главное – борьба со срывами. Но всё это определенно дало плоды. Пятьдесят шестой размер сменился сорок шестым, который стремится к сорок четвертому.

Поначалу килограммы таяли быстро, первая десятка вообще ушла за два месяца. Потом процесс затормозил, но не исчез. И когда минус на весах стал совсем ощутимым, самым сложным оказалось не сорваться. Не вернуться обратно в самоутешение типа «да ладно, разок не страшно» - и не съесть после этого килограмм торта.

Наверное, всё получилось, потому что работала я для самой себя. Для того, чтобы смотреться в зеркало с удовольствием, чтобы не чувствовать себя одутловатой коровой. Не ради кого-то. И уж точно не ради чужого одобрения.

Нет, я сама устала не любить себя. Устала с трудом подниматься по лестнице. Лишний вес принес мне много проблем со здоровьем и самооценкой, и я занималась (да и до сих пор занимаюсь) их решением.

Вообще последние восемь месяцев были полны перемен.

Одна из самых первых, хоть и не самых важных – окончательный разрыв с Мишей. Я-то его бросила, а вот он еще несколько раз порывался вернуться. Мой бывший давил на жалость и клялся в любви до гроба. Я не отвечала на его сообщения и звонки.

А однажды, месяца через два периодических попыток достучаться, ко мне пожаловала его сушеная вобла, Катя. Нет, она не закатывала сцен, как Людмила Владимировна, но её приход сильно меня встряхнул.

Потому что девушка пыталась втюхать мне Мишу обратно. Клянусь! Она собиралась отдать мне парня, как сдают в приют неугомонного питомца, который делает «дела» на ковер.

— Людмила, вы меня не гоните, — улыбнулась девушка, стоило мне открыть дверь. — Я с тортиком и самыми добрыми намерениями.

И протянула мне самую дешевую «Прагу» из супермаркета. Я качнула головой. Нет уж, обойдемся без углеводной бомбы. Я тут дефицит калорий для чего держу? Чтобы схомячить кусок невкусного торта за компанию? Могла бы хоть в пекарне закупить. А то туфли за десятки тысяч, а «Прага» — за триста.

— Вы ведь не уйдете? — вздохнула я.

— Я бы очень хотела поговорить, — девушка похлопала ресничками и вновь протянула злосчастный торт. — Понимаете, Миша так вас любит…

Тут я, признаться, выпала в осадок. Я ждала чего угодно, любой пакости, попыток еще что-нибудь у меня отжать (например, ноутбук). Но только не признаний в любви. Да еще от его нынешней девушки.

Согласитесь, звучит довольно странно?

— Пойдемте на кухню, — сказала я. — Чай будете?

— Ага, давайте. — Она дождалась, пока я выставлю чашки, и продолжила: — Так вот, Миша. Поймите, наш роман оказался крупной ошибкой. Он быстро осознал это, но поделать ничего не смог. Не стал вмешиваться в вашу жизнь.

Ну да, ну да, настолько не стал, что я в какой-то момент его номер заблокировала, ибо надоело удалять бессвязные сообщения.

Делаю вид, что увлеченно слушаю, разливая заварку.

— Я, конечно, не всегда поступаю правильно, но не стану удерживать человека силой, — продолжает она. — Если он любит вас, то со мной счастлив не будет никогда.

— И что вы хотите? Чтобы я забрала его обратно?

— Ну, не совсем так. Но… дайте вашим чувствам второй шанс.

— Миша ведь так и не устроился на работу? — спросила я.

Катерина помялась.

— Ну, да…

— Проект, наверное, ищет выгодный? «Завтраками» кормит?