Пышный размер. Ландыши от босса - Татьяна Новикова

— И на шее вашей сидит?

— Я бы не была так категорична. Он чудесный человек, просто с временными трудностями.

Ну, разумеется, не была бы. Ей надо сбагрить ленивого тунеядца, который палец о палец не ударит, и все его починки стиральных машинок кончились, стоило переселиться в квартиру к Кате. Конечно, она будет его продавать и нахваливать. Видимо, быстро прочухала, что каши с таким не сваришь, а уходить он отказывается, ибо некуда. Родители Миши живут в однокомнатной квартире вместе с бабушкой и младшей сестрой, им великовозрастная деточка не нужна.

А он еще и с амбициями, и требованиями. И супы ему всегда несоленые, и вчерашнее он не ест, и до толщины нарезанных помидоров докапывается. Короче, паразитирует как может. Сомневаюсь, будто в новых отношениях что-то изменилось.

— Вы знаете, Екатерина, проблема в том, что временные, как и постоянные трудности Михаила — не моя забота, — я села напротив и состроила грустную физиономию. — Вы знаете присказку «в горе и радости»? Ну, так вот. Мои борщи вы уплетали и о совместной жизни мечтали? Отлично, радость у вас уже была. Теперь настала ваша очередь горевать. Удачи. Пейте чай, кушайте тортик. Никуда не торопитесь.

Я похлопала ее по ладошке, и девушка не сразу нашлась, что ответить.

— Людмила, но он же любит вас… — проблеяла она жалобно, как будто этот нелепый аргумент мог заставить меня передумать.

Не дождется.

— Очень жаль, что я его не люблю.

Мы с ней не скандалили и тортами друг в друга не кидались, но Катерина, поникнув, как-то быстро ушла. Что ж, возврат «товара» по браку не удался. Но она хотя бы не стала настаивать. Я опасалась истерики или того, что в один день его шмотки вновь окажутся в общем коридоре, выброшенные туда Катенькой.

Но нет. Пронесло.

Дальнейшая судьба Михаила мне была неизвестна, как и то, реализовался ли хоть один его проект.

А вот про Людмилу Владимировну и Сергея Павловича я оповещена. Они поженились, месяца три назад. Меня никто не приглашал, но поговаривают, что торжество было пышное, и Людмила клялась в любви до гроба к своему мужу.

Помню, я удивилась, что Сергей в принципе сделал ей предложение. После того, как она не определилась, с кем быть?! Но Илья объяснил, что он не рассказывал Сергею о взаимном интересе с Зайцевой, а потому тот даже не подозревал, что его невестушка едва не утекла в лапы соперника.

А потом, за неимением лучшего, осталась с тем, кто поближе.

— Я-то думала, ты поехал к Сергею разбираться в тот вечер, когда Людмила наведалась ко мне в гости, — вспомнила я, узнав, что финансовый директор не в курсе любовного треугольника.

Журавлев хмыкнул.

— Ну, я так и планировал. А потом приехал к нему, мы поговорили, а он такой влюбленный в нее. Окрыленный. И я поразмыслил: зачем мужику жизнь портить? У нас с Людой ничего не получилось, а что она вертихвостка — не мои проблемы.

Тоже верно.

В общем, пожелаем голубкам счастья и верности.

Что еще?

Из клиники я всё-таки уволилась. Жалоб не писала, но ушла в другое место. Мне не хотелось работать с этими людьми по нескольким причинам. Во-первых, хоть Журавлев и устроил чистку кадров, но та же Ксения Борисовна осталась. Понятно, что в глаза она улыбалась мне и сюсюкалась, уверяя, будто между нами произошло чудовищное недопонимание. Но я представляла, какими эпитетами бывшая начальница награждала меня за спиной.

Я ж мало того, что вцепилась клещами в свое место, так еще и на всё пошла, чтоб его удержать. Даже вон с генеральным замутила, только б не выгнали.

Собственно, это и есть «во-вторых». Я не хотела работать под протекцией Ильи. Понимая, что пересудов не избежать, а я не из тех, кто готов получать повышение через «постель» — подыскала салон красоты и перешла туда.

А то докажи потом ещё, что тебе премию за хорошую работу выписали, а не за то, с кем ты делишь постель.

Наши отношения развивались стремительно. Мы давно съехались, а неделю назад на моем безымянном пальце засияло обручальное кольцо. Илья сказал, что много ошибался в жизни, но в этом решении уверен на все сто.

И началось всё той ночью, когда Журавлев вернулся в мою квартиру и поцеловал меня. А потом еще раз и еще, и еще…

8 месяцев назад

...Я с трудом вспоминаю, как дышать. Опоры потеряны, впереди туманная пустота. И мне хочется в ней затеряться. Журавлев целует, не торопясь, не пытаясь надавливать, но я сама жадничаю, отвечаю на его касания, вдыхаю его крепкий аромат.

У него холодные пальцы и невероятно горячее дыхание. Оглаживаю его тело сквозь рубашку и куртку, теряюсь в ощущениях, движениях, вдохах и выдохах. Правила разрушены, и то, что совсем недавно казалось недопустимым, теперь в моих руках.

И это невероятно!

Илья выдыхает мне в губы. Наши взгляды сталкиваются, и я с удивлением замечаю в неприступном генеральном робость, смешную и трогательную. Как будто он и сам не до конца верит, что у нас что-то получилось. Эта его эмоция распаляет меня лишь сильнее.

Журавлев не железный, он живой человек и может чувствовать!

Вот это открытие!

И этот живой человек снова целует, глубже, медленнее, а я сама тянусь к нему. Жадно пью мгновения. Наслаждаюсь нежданным чудом.

И пока не знаю, что с ним делать дальше…

Чуть позже отдышавшись и собрав себя в кучу (а то расплылась лужицей счастья), я отшатываюсь от него:

— Что вы творите?!

Ну, как бы поздно метаться, когда уже зацеловала генерального. Но нужно ж ситуацию прояснить. Вдруг это у него способ благодарности такой, а я уши развесила.

— Целую красивую девушку. И она вроде бы не против.

— А как же Людмила Владимировна?..

— Я думал, очевидно, что она — в прошлом.

— И вы так легко переключитесь на меня?

— Понимаю, как это выглядит со стороны. Но наш с ней роман так и не успел закрутиться. Мне она импонировала, я собирался сделать первый шаг, мы договорились о свидании… Дальше ты сама всё знаешь. Я так скажу: не настолько она мне нравилась, чтобы теперь горевать.

— А насколько нравлюсь я?

Вот даже не знаю: радоваться или огорчаться? Может, воспринять поступков Журавлева как ветренность? Не успел с одной повстречаться, как к