Бурый. Истинная для медведя - Алисия Небесная

тяжелеют. Остаюсь рядом, наблюдаю, как её дыхание выравнивается, пальцы расслабляются. Только когда убеждаюсь в этом, поднимаюсь и ухожу.

Но ночь коварна. Резкий крик вырывает меня из сна.

— Нет… нет! Мама, папа!

Вскакиваю с кровати, сердце бешено колотится.

— Миша… нет, пожалуйста… не стреляй!

Не сразу понимаю, где я. Это Мирослава.

Бросаюсь в коридор, распахиваю дверь. Она мечется на кровати, простыни в беспорядке, пальцы сжаты. Лицо искажено болью, губы беззвучно шепчут. Подхожу, сажусь на край кровати, кладу руку ей на плечо.

Глава 20

Солнечные лучи пробиваются сквозь плотные шторы, мягко разливаясь по комнате, но чувствую их тепло не сразу. Первое, что осознаю — чужое присутствие. Оно невидимо, неосязаемо, но его следы повсюду: в лёгком запахе дорогого парфюма, пропитавшем подушки, в чуть смятом кресле у окна, в невидимом взгляде, который, кажется, только недавно следил за мной.

Но стоит мне резко приподняться, как тепло исчезает, а сердце гулко ударяется в рёбра, разгоняя остатки сна.

Где я?

Паника вспыхивает на секунду, но затем память врывается, словно всполохи огня: отель, выстрел, Демид, его сильные руки, легко несущие меня прочь. Я медленно выдыхаю, голова проясняется, а взгляд цепляется за детали — просторная спальня, аккуратно заправленные покрывала, кресло с примятым подлокотником.

Демид.

Стоит только о нём подумать, и по спине пробегает дрожь.

Телефон на тумбочке вибрирует, вырывая меня из мыслей. Схватив его, сразу же замечаю вспыхнувший экран. Сообщение.

София:

Ты забрала документы? Моргаю, перечитывая слова несколько раз, но смысл доходит не сразу.

Документы?

А затем, словно удар в грудь.

Судорожно сжимаю телефон, пальцы белеют от напряжения.

Одеяло сброшено, ноги касаются холодного пола. Поднимаюсь, даже не задумываясь, двигаюсь инстинктивно, словно хищник, поймавший след добычи.

Он забрал мой диплом. В одну секунду перечеркнул всё.

Пять лет. Пять лет бессонных ночей, лекций, жёстких тренировок, бесконечных экзаменов.

Всё рухнуло.

Из-за него. Практически лечу вниз по лестнице, едва замечая, как задеваю плечом перила.

Демид сидит за столом, расслабленный, невозмутимый, как будто в мире нет ни одной проблемы, которая могла бы его беспокоить.

Перед ним чашка кофе, телефон в руках, его пальцы лениво пролистывают экран. Он даже не смотрит в мою сторону.

Гнев обжигает изнутри, рвёт на части.

— Ты что, совсем с ума сошёл?! — Голос звенит в тишине, отдаётся эхом в просторной кухне.

Демид лениво поднимает голову, его взгляд встречается с моим. Ни капли удивления, ни тени раскаяния.

Бровь медленно ползёт вверх, а уголки губ трогает лёгкая усмешка.

— Доброе утро, малышка.

Он даже не собирается оправдываться.

Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу ладоней, боль еле сдерживает накатывающую волну злости.

— Не называй меня так.

Демид не спешит отвечать. Невозмутимо откидывается на спинку стула, медленно кладёт телефон на стол и с откровенной ленцой осматривает меня, будто я — просто забавное зрелище.

— Что-то не так, Мираслав

— Ты забрал мой диплом.

Не моргает, не подаёт виду, что это хоть как-то его трогает. Просто спокойно делает ещё один глоток кофе, словно я говорю о чём-то незначительном.

— Я в курсе.

В курсе?! Задыхаюсь от возмущения.

— Ты не имел права!

Голос срывается от ярости, дрожит от эмоций.

Но Демид остаётся спокойным.

Его взгляд ледяной, в нём нет ни раздражения, ни злости. Только чёткая уверенность в своей правоте.

Он уже решил всё за меня. И это бесит сильнее всего.

Демид медленно наклоняет голову, изучая меня холодным, оценивающим взглядом. В его движении нет спешки, ни одной лишней эмоции.

— Имел.

Простое слово, сказанное без нажима, но от него внутри всё закипает.

Я не верю своим ушам.

— Ты хоть понимаешь, что ты сделал?! — голос срывается, чувствую, как внутри всё дрожит от напряжения.

Демид не моргает, его выражение остаётся непроницаемым.

— Обеспечил твою безопасность.

Безопасность?!

Нервно смеюсь. Этот смех пустой, без капли веселья.

— Ты уничтожил мою жизнь.

Глаза Демида темнеют.

Он зол. Но по-своему. По-хищному.

Голос его остаётся ровным, но теперь в нём слышится холодная сталь.

— Ты перегибаешь, Мираслава.

Ах, перегибаю?!

Я делаю шаг вперёд, слишком резкий, слишком импульсивный, но мне уже всё равно.

Он должен понять, что натворил.

— Пять лет! — моя грудь вздымается от сбившегося дыхания. — Пять, чёртовых, лет я шла к этому! Это была моя цель, моя мечта, моё будущее! А ты…

Слова застревают в горле, перед глазами всё плывёт от ярости и отчаяния.

Я судорожно сглатываю, пытаясь взять себя в руки, но не могу.

— Ты просто взял и все перечеркнул.

Демид молчит, но затем медленно поднимается, и в этом движении чувствуется нечто неизбежное. Он больше не видит смысла сдерживаться — хищник, который принял решение. Воздух в комнате сжимается.

— Нет, Мираслава, — голос низкий, чуть хрипловатый, но в нём сталь. — Я просто не позволю тебе сломаться.

— Почему тогда другие остались?! — голос звучит громче, чем я планировала.

Демид молчит, но я вижу, как напрягается его челюсть.

— Чем они лучше меня?

Его взгляд темнеет. Воздух между нами становится плотнее.

— Они не моя пара, Мираслава, — голос звучит ровно, но в нём проскальзывает нечто звериное.

Делает шаг вперёд, и я вижу, как мышцы его спины напрягаются под тонкой тканью рубашки. Он медленно выдыхает, словно старается сдержать что-то внутри.

— Сядь, — голос низкий, с хрипотцой.

Не двигаюсь.

— Сядь и успокойся, — повторяет он, уже жёстче, без намёка на терпение.

Его взгляд приковывает к месту, словно волчий оскал, что предупреждает о границе, которую лучше не переступать.

Мои ноги подкашиваются, я падаю на стул прежде, чем осознаю это.

Демид опускает голову, проводит рукой по подбородку, сдерживая тяжёлый выдох.

Зверь недоволен.

Он смотрит на меня долго, будто видит насквозь.

Поднимаю голову, смотрю прямо в глаза Демиду, чувствуя, как внутри всё застывает в напряжённом ожидании.

— Ты серьёзно? — голос мой дрожит, но не от страха.

Он даже не моргает.

— Ты хочешь стать охотницей? Отлично, Мираслава. Тогда я покажу тебе, что это значит.

Что-то в его голосе заставляет меня напрячься ещё сильнее.

Глеб стоит чуть позади, скрестив руки на груди, взгляд отстранённый, но внимательный. Артём хмурится, словно уже предчувствует, что сейчас произойдёт.

— Ребята, покажите Мирославе реальность, — ровно, но твёрдо произносит Демид.

Артём бросает на него быстрый, недоумевающий взгляд.

— Демид Викторович, может, не стоит?..

Но осекается, когда встречает его взгляд.

— Я сказал покажите.

Воздух в комнате становится густым, вязким, как перед грозой.

Артём переводит взгляд на Глеба, но тот уже всё понял. Медленно кивает, затем смотрит на меня.

— Хорошо, — произносит он