Цветение кувшинок - Мари-Кристин Шартье

Я доезжаю на метро до Центрального вокзала и сажусь на поезд в Квебек. Обожаю ездить на поезде. Спокойно, много места, куда удобнее, чем в автобусе. Я слушаю музыку, подкасты, шарю по социальным сетям. Уношусь мыслями куда-то далеко, глядя на убегающий за окном пейзаж. Это немного напоминает мне, как я подростком с отцом проделывала этот путь в его пикапе.

Мне не терпится увидеть Валери, мою лучшую подругу. С этой женщиной у меня меньше общего, чем с кем бы то ни было, и в то же время именно она всегда примет меня такой, какая я есть. И я ее тоже. Не в пример мне, Вэл еще совсем юной выработала свой жизненный план: дом, замужество, дети. И в точности его исполнила. У нее железная воля, это меня в ней восхищает, хотя представления о счастье у нас совершенно разные.

Такси высаживает меня перед ее большим домом в пригороде (плакатно красивым, как я люблю повторять, что ее сердит, но и смешит, потому что она знает мою нелюбовь к пригородам). Некоторое время стою неподвижно у входа в гараж, смотрю на дом, такой беленький, такой чистенький… по образу и подобию ее брака, вот!

На ее свадьбе мы с Максом впервые появились как пара. Мы были вместе уже несколько месяцев. Конечно, успели посвятить самых близких людей, в том числе Вэл, но мы же неделями почти не выходили из кондоминиума Макса. Нам надо было наверстать четыре года сексуального напряжения.

Как бы то ни было, мы с Максом не видели смысла делать официальной объявление. Большинство наших друзей уже считали нас парой. Все наше окружение давно уговаривало нас не дурить и признаться наконец в своих чувствах – Вэл первая. Так что нам еще и хотелось избежать пресловутого «Мы же вам говорили». Наконец, начало романа, да еще такого бурного, как наш, так дорого сердцу, что мы не хотели им ни с кем делиться.

Помню, в тот вечер Макс пришел в светло-сером костюме. На мне было длинное голубое платье, как и на других подружках невесты, по желанию Валери. Стоял май, было уже жарко. Церемония вышла очень традиционная, и Макс бросал на меня насмешливые взгляды, когда доходило до откровенных штампов. Я изо всех сил старалась не рассмеяться. Вэл не простила бы мне, если бы я разбила чары этого события, которого она ждала годы.

Свадьбу устроили в гольф-клубе. Был большой шатер, множество светящихся гирлянд и потрясающий буфет. Вечер удался. Когда мы танцевали на деревянных подмостках, установленных для такого случая, Макс шепнул мне на ухо:

– Хотел бы я и это платье порвать.

Меня обдало жаром от этого намека на наш первый раз. Мы не смогли дождаться конца вечеринки и скрылись в туалете.

– Ты уже меньше меня хочешь, – пошутила я, показывая на свое уцелевшее платье.

– Дело не в желании, дело в ловкости рук, – возразил он. – И потом, это платье так легко задрать.

Мы вернулись на танцпол под неодобрительным взглядом Валери, которая поняла, что произошло.

– Ну знаешь, трахаться на моей свадьбе, – шепотом отчитала она меня, когда мы брали в баре десерт.

Я обняла ее и поправила:

– Заниматься любовью, Вэл, любовью. Брось, мы же на свадьбе!

Как она ни пыталась сохранить сердитый вид, хорошее настроение пересилило. Подруга только обняла меня крепче и прошептала:

– Долго же вы двое тянули!

Я скучаю по тому времени. И все же, когда я смотрю на Макса, до сих пор чувствую где-то в животе это совершенно безумное ощущение, которого никто кроме него не может во мне вызвать. Я всегда терялась от силы моего желания.

До такой степени, что в первый раз, когда он не захотел заниматься любовью, я решила, что он меня больше не любит. Я-то хотела как прежде. Надо сказать, что мы долго себе в этом отказывали. Для меня близость с Максом была одновременно моментом, когда я призналась себе, что люблю его больше, чем как друга. Потом пришлось много работать над собой, чтобы понять: если мы меньше занимаемся любовью, это не значит, что меньше друг друга любим. Просто идет время, заедает быт, накапливается усталость… Я знаю, что он любит меня, даже когда мы не прикасаемся друг к другу. Даже теперь, когда он прикасается ко мне куда меньше, чем раньше…

Но может быть опасно разделять секс и любовь. Макс был моим другом четыре года. Лучшим другом, правда. Вот только дав себе право полюбить его так сильно, я не хочу возвращаться назад.

Макс

Придя в офис, я успеваю ответить на несколько писем и закончить пресс-досье для презентации другого моего клиента. Потом мне надо зайти к Эрику. Вообще-то надо было обсудить мой план с Кам, но у меня совершенно вылетело из головы, что она уезжает в Квебек.

Я заканчиваю письмо, когда в приоткрытую дверь стучится Стивен.

– Привет, дружище. Я помешал?

– Да нет, входи.

Он входит с широкой улыбкой.

– Хотел тебя поздравить, я уже знаю про Торонто. Классно, я рад за тебя.

– Это ж надо, как разлетаются слухи! Вообще-то, я еще официально не согласился на эту работу.

Стивен подходит к окну, некоторое время любуется видом. Потом поворачивается ко мне.

– Ладно, но ты же согласишься, правда?

– Я над этим думаю.

Он смотрит на меня удивленно.

– Что? – переспрашиваю я.

– Да ничего, просто любой другой парень твоего возраста ухватился бы за эту возможность, прежде чем Эрик успеет закончить фразу. Playing hard to get[17], да?

Я закатываю глаза, невольно улыбаясь.

– Да, может быть.

Раз уж Стивен у меня в кабинете, я пользуюсь случаем удостовериться:

– Ты сердишься или разочарован, а? Насчет работы?

– Уф, нет. That job is all yours[18].

– Как, тебя бы это не заинтересовало?

– Я ничего не имею против работы. Но я уже, черт возьми, отец, представь, если я взвалю на себя больше ответственности? Жена меня убьет.

Стивен печально улыбается мне.

– Брось, почему ты так думаешь? Я уверен, что ты хороший отец.

– Ты меня недостаточно хорошо знаешь, чтобы быть в этом уверенным, дружище.

– Поверь мне, я знаю, о чем говорю. У меня самого есть обыкновенный отец, он совсем на тебя не похож.

У Стивена вырывается хриплый смешок.

– Боюсь, можно по-разному разочаровать своих детей.

– И как же их разочаровал ты?

– Я недостаточно бываю с ними. Как будто прохожу мимо их жизни.

Его слова мне как удар обухом по голове. У меня