Бумажные сердца - Клэр Контрерас

Я хлопнула его по руке.

— Твоя скромность поражает. И помни, мы с тобой просто друзья.

Он усмехнулся и придержал для меня дверь.

Как только мы оказались на улице, я застегнула куртку и поежилась, над нами кружили снежинки. Я никогда не видела, как они падают. В выходные выпал снег, но к тому времени, как я проснулась, улицы уже были покрыты белым слоем. Вид крошечных белых пятнышек, падающих с неба, заставил меня улыбнуться. Я наклонила голову и протянула руку, чтобы поймать несколько штук.

Несмотря на то что не любила холодную погоду, я должна была признать, что наблюдать снегопад было волшебно. Я закрыла глаза, продолжая улыбаться, когда часть снега упала мне на лицо. Когда я снова открыла их и выпрямилась, я выдохнула, все еще улыбаясь. Дженсен смотрел на меня с легкой ухмылкой на лице, как он часто смотрел на меня, когда думал, что я не вижу.

— Ты делаешь это каждый раз? — спросил он, его голос был наполнен нежностью, которая удивила меня.

Я покачала головой.

— Я впервые вижу падающий снег.

Он зажал журнал под мышкой и сделал пару шагов, пока не оказался прямо передо мной, и мне пришлось повернуть голову, чтобы посмотреть на него. В течение нескольких секунд мы просто смотрели друг на друга. Я не чувствовала губ, но была уверена, что его губы скоро прижмутся к моим. Мое сердце бешено заколотилось. Я ждала. Он опустил руку и схватился за переднюю часть моего шарфа.

— Пойдем, пообедаем, друг, — сказал он, четко выговаривая последнее слово.

— Пойдем, — сказала я, улыбаясь ему в ответ.

Просто обед. Просто друзья. С этим я могу справиться.

Мы прошли пару кварталов, мимо группы людей, пускающих воздушные шары. Я остановилась и сделала пару снимков.

— Они делают это каждые выходные. Наполняют воздушные шары вещами, от которых хотят избавиться.

— Как люди делают с фонарями?

Дженсен кивнул и похлопал по карману своих джинсов. Выудил вейп (прим. пер.: электронная сигарета (ЭС, вейп, e-сигарета) — электронное устройство, генерирующее высокодисперсный аэрозоль, который вдыхает пользователь) и затянулся.

— Хм. Я думала, ты бросил.

Его взгляд переместился на меня.

— Да. Я вообще редко этим занимаюсь. Только в отчаянные времена.

— Какие?

— Когда меня начинает съедать беспокойство из-за того количества дерьма, которое нужно сделать, и когда становится холодно.

Я оглянулась по сторонам на окружающих нас людей. Один ребенок привлек мое внимание. Ему было около пятнадцати лет, и он выглядел так, словно нуждался в объятиях. Я подошла к нему ближе и сделала снимок, затем еще один, после чего убрала камеру. Я продолжала наблюдать за ним издалека, жалея, что у меня не хватило смелости обнять его.

— Ты всегда зацикливаешься на сломленных людях, — сказал Дженсен.

Одну руку он держал в кармане кожаной куртки, а в другой держал вейп.

— Тебе ли не знать.

Он не смотрел на меня, но я заметила, как дернулись его губы.

— Я хочу как-нибудь сделать что-то подобное, — сказала я, в последний раз взглянув на шары, прежде чем мы снова отправились в путь.

— Тебе не кажется, что ты уже достаточно отпустила? — спросил он.

Я рассмеялась. Как странно, что мы говорили об этом так естественно, словно это не изменило всю нашу жизнь?

— Всегда есть что-то, от чего можно избавиться, — сказала я.

— И всегда есть что подобрать.

На этом мы погрузились в комфортное молчание, пока не добрались до маленького ресторанчика. Когда мы сели за крошечный столик рядом с кухней, он снова открыл блокнот и что-то записал.

— Ты обычно так делаешь на свиданиях? — спросила я. Он поднял голову. Его глаза мгновение изучали меня, прежде чем он улыбнулся, и я добавила: — Я не имею в виду, что у нас свидание. Я хочу сказать, что когда ты ходишь на свидания и пишешь о чем бы то ни было, ты берешь с собой блокнот?

Он засмеялся.

— Не всегда.

— Что ты записываешь?

— То, что меня волнует, и мне необходимо это записать, вот и все.

— Что тебя волнует?

Он улыбнулся.

— Почему ты такая любопытная?

Я осмотрела его лицо, губы, подбородок, челюсть, скулы, глаза, полные озорства.

— Ты прав. Извини, что спросила, друг, — сказала я, четко выговаривая это слово.

Дженсен хихикнул.

— А, значит, я все-таки должен ответить.

Я пожала плечами и взяла меню, пока официант наполнял наши стаканы водой. Я подняла свой и продолжила рассматривать его блокнот.

— Я работаю над рассказом, который вряд ли когда-нибудь будет опубликован.

— Почему?

— Потому что для меня это нечто особенное, а издателям не всегда нравится что-то нестандартное, им важны продажи.

— Хм. Что это?

— Роман. Типа того, — сказал он, а затем рассмеялся над шокированным выражением моего лица.

— Ну, у тебя всегда хорошо получались стихотворения, так что...

Я пожала плечами

— Я не писал стихов уже... — Он сделал паузу, на мгновение отвел взгляд и снова посмотрел на меня, его глаза бурно забегали по моему лицу. — Много лет.

Сколько лет? Я хотела спросить, но не стала. Наверное, он хотел, чтобы я спросила. Засранец. Я отвела от него взгляд.

— Истории любви не в твоем жанре, — сказала я, наконец.

Он усмехнулся.

— Ты хуже, чем мой агент.

— Что он сказал, когда узнал?

— Она, — поправил он, — сказала, что это глупая идея.

— Тем не менее ты продолжаешь писать его.

— Тем не менее я продолжаю его писать, — сказал он с усмешкой.

— Что происходит в этом любовном романе? Пара в конечном итоге остается вместе?

— Может быть. — Он пожал плечами. — А может, и нет. Думаю, время покажет.

— Время в истории или в твоей голове?

Он посмотрел на меня так, что у меня по коже побежали мурашки.

— Есть ли разница между этими двумя понятиями?

— Ты — автор. Ты мне скажи.

— Ну, технически история находится в моей голове, так что время не имеет значения. Если только я не умру до того, как она будет закончена.

— Что там вообще происходит?

— Эта история никогда не опубликуется.

Я улыбнулась.

— Если только кто-нибудь не найдет твою рукопись и не решит ее опубликовать.

— В таком случае им лучше найти чертовски хорошего сценариста-призрака, чтобы закончить ее, — сказал он, рассвирепев от самой этой идеи. Я улыбнулась, потому что он выглядел очаровательно, когда его лицо омрачалось подобным образом. — Что смешного?

— Ничего. Надеюсь, ты не умрешь и закончишь свою историю, чтобы я могла ее прочитать.

Несколько минут он молчал. Две. Три.

— Я могу прочитать ее тебе.

— Эм... нет. Спасибо. Определенно, нет.

Наши трапезы происходили синхронно с тишиной, которая воцарилась между