Запрещаю влюбляться - Кристина Лин

Там, за дверью, были слышны звуки рыданий. Так плачут дети, еще не умеющие врать и претворяться. Когда от души и навзрыд.

Там плакала Даша. И он знал, кто виноват в ее слезах.

В груди больно кольнуло, по телу прошел холодок. Какого черта?

Дурацкая сентиментальность. Которой раньше не было.

«Да что же это такое?» — подумал мужчина, резко разворачиваясь на пятках и уходя прочь от двери.

Глава 15

Я просыпаюсь в своей постели одна. Ночь. Ярко светит луна. Вдруг, сквозь щель под дверью, в комнату начинает проникать туман. Он окружает кровать, берет в капкан, потом поднимается все выше, пробирается ко мне.

Холодно.

Противный туман окутывает прохладой. Меня трясет. А в голове растет страх и паника. Нужно выбираться, спасаться от этого тумана, который становится все гуще, сильнее. И вот уже я не вижу очертаний предметов, только густой серый туман.

Я пытаюсь вырваться из этого кошмара, уйти, я помню, где дверь. Но тут же понимаю, что не могу встать. Мои руки в наручниках, прикованы к спинке кровати. Я пытаюсь кричать, но из горла не издается ни звука. Дергаю руками в надежде высвободить руки.

Помогите!

Нужно звать на помощь, но мое тело не слушается меня, открываю рот и из него не вылетает ни звука. Я поднимаю глаза, туда, где мои руки скованы наручниками. Но наручников нет. Вместо них мои запястья сжимают сильные мужские руки. Тут же я ощущаю тяжесть навалившегося сверху тела. Мне страшно, трудно дышать. У меня нет шансов выбраться. От ужаса зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, передо мной его лицо. Черные глаза горят ненасытным блеском. Будто желая поглотить меня всю, он жадно разглядывает мои губы, лицо, рвано дышит.

Помогите!

Он растопчет меня, уничтожит, не оставив ничего. От страха меня колотит, по телу струится липкий холодный пот, несмотря на горячее сильное тело возбужденного мужчины сверху.

Так же внезапно страсть в его глазах сменяется нежностью и заботой.

— Даша, — шепчет он чуть слышно. От ласковых ноток в голосе мне становится спокойней. — Моя маленькая. — шепчет мне в лицо. — Моя навсегда.

Хочет поцеловать меня, но я отворачиваюсь. Несмотря на нежность во взгляде, я не доверяю ему. Не хочу подпускать его близко.

— Уходи, — говорю тихо, радуясь тому, что могу что-то сказать.

— Даша…, — его обреченное, — Даша….

Просыпаюсь от того, что кто-то трясет мое плечо.

— Даша, — говорит Дмитрий Анатольевич. Я поворачиваю к нему голову. — Ты кричала…, — говорит озабочено.

Кричала? Мне казалось, что я не могу произнести ни звука.

— Мне приснился страшный сон.

— Моя маленькая, — говорит так же ласково, как и во сне. Проводит рукой по щеке, потом по лбу. — Ты горишь, у тебя температура. — Добавляет.

Наверное, поэтому у меня так болит голова.

Мужчина выходит из комнаты, через пять минут возвращается.

— Вот, выпей, — протягивает мне таблетку и стакан с водой. Я послушно выпиваю.

Он забирает у меня стакан и ставит на комод рядом с кроватью. А потом ложится рядом, притягивает меня к себе.

— Спи, — выдыхает тихо мне в волосы.

Сейчас, рядом с ним, мне стало так спокойно и комфортно. Прижалась горячей щекой к прохладной груди, чуть потерлась о жесткие волоски. Его рука перебирает мои волосы, едва касаясь. И глаза сами собой закрываются.

Когда я просыпаюсь, солнце светит в окно, а моя голова лежит на груди мужчины. Его рука ласково гладит меня по волосам. Он так пролежал всю ночь? Поднимаю голову, и он целует меня в висок.

— Который час? — спрашиваю его.

— Девять.

— Я на работу опоздала, — вскакиваю с кровати.

— У тебя сегодня выходной, — говорит примирительно, укладывая меня обратно в постель.

— Но надо, наверное, предупредить…

— Ничего не надо, — укрывает меня одеялом. — Я уже предупредил.

От последней фразы по телу пробегает озноб, я снова вспоминаю о том, что было вчера. Неловко теперь так от этого, я опускаю глаза. Разглядываю складки на одеяле.

— Скоро придет врач, — говорит мужчина.

— Зачем? Мне уже легче. — Я не привыкла вызывать врача по каждому пустяку, и от его чрезмерной заботы мне неловко.

— Не спорь, Даша, — и он выходит из комнаты.

Врач приехал через час. Взял анализы, прописал постельный режим, жаропонижающие на случай высокой температуры.

После того, как температура спала и мне стало легче, сидеть в комнате стало скучно. И я выбираюсь из постели, чтобы спуститься на кухню и сделать себе чай.

— Почему ты встала? — внезапное появление на кухне хозяина дома заставило меня вздрогнуть и уронить чашку.

Опускаюсь на корточки, чтобы собрать осколки. Мужчина опускается рядом, помогая мне. У меня чуть челюсть не отвисла, но я вовремя сдержалась.

— Я позову Сергея Ивановича, — говорит он, поднимаясь с корточек и закидывая осколки в мусорное ведро.

— Не надо, — хватаю его за руку. — Я сама могу приготовить.

Он хмурится, но не спорит. И не запрещает. Просто стоит и смотрит, как я наливаю себе чай. Задумываюсь на мгновение, а потом достаю вторую чашку. Наливаю и подаю ему чай.

— Спасибо, — говорит, забирая у меня чашку.

— Тебе уже лучше? — спрашивает.

— Ага.

Я ставлю пустую чашку на стол и выхожу из комнаты. Снова поднимаюсь в свою спальню. Стоило только прилечь, как я уснула. А когда проснулась, солнце уже село. В комнате темно. И очень хочется пить.

Выбираюсь из кровати, спускаюсь по лестнице. В доме темно и тихо. Неужели я проспала до ночи? Замечаю полоску света под дверью в кабинет. Похоже, хозяин дома не спит.

Я хочу проскочить мимо комнаты, но почему-то передумала и постучала в двери. Заглянула внутрь.

Дмитрий Анатольевич сидит за столом, разбирает бумаги. Но сейчас он поднял глаза и смотрит на меня. Напряженно. Ожидая от меня чего-то.

— Я буду чай делать. Вам сделать? — Все, что смогла придумать в ответ на его вопросительный взгляд.

— Давай, — тихое.

Иду на кухню, завариваю чай. Ищу поднос, чтобы поставить чашки, как это делает дворецкий. Отчего-то вспоминаю, что у нас дома никто не приносил чай на подносе, были просто чашки, у каждого своя. У меня была с розовым мишкой. А тут вся посуда, как на подбор, сияет идеальным фарфором. Так и не найдя поднос, беру чашки в руки и возвращаюсь в кабинет.

Мужчина напряженно следит взглядом за каждым моим движением. А я ставлю чашку рядом с ним, не зная, что делать дальше. Кажется, он был занят чем-то важным, пока я не пришла. Быть может, я ему помешала?

Делаю шаг