Запрещаю влюбляться - Кристина Лин

проема и тихо поднимаюсь по лестнице, запираясь у себя в комнате. Из головы не выходит только что увиденная сцена. Я уверена, что, если бы задержалась хоть на минуту, увидела бы намного больше. Ее голос, которым она молила взять ее, звенит в ушах. И я затыкаю уши руками, будто так можно выключить все увиденное.

Но даже не ее поведение удивило меня, хоть мне и казалось все это дикостью. Его взгляд и тон, с которым мужчина отвечал девушке, которая, наверняка, совсем недавно позволяла ему делать с собой все, что он захочет… Это так ужасно и унизительно. В нем нет ничего человеческого. Только похоть. И то, лишь на тот период времени, пока у него есть желание развлечься. Однажды и со мной ему надоест развлекаться. И что тогда? Я вот также буду просить его?

Сегодня ночью я допустила мысль, что, возможно, со мной у него будет все иначе. Возможно, это не просто хороший секс. Быть может, между нами есть искра, о которой все говорят. Но это все — лишь плод моих фантазий. И глупой наивности. Он такой, и не изменится. Холодный, и с каменным сердцем.

И, как бы хорошо нам не было, как бы не плавился мозг, когда он рядом, нельзя забывать ни на минуту: это не навсегда. Это просто игра. И вопрос только в том, кому из нас двоих первым надоест в это играть. А что будет после?

Что будет со мной после того, как ему надоест? Когда он устанет от меня. Назад в офис мне дорога закрыта. Ведь, даже, если я просто вернусь на рабочее место, отношение ко мне коллег никогда не будет прежним. Бывшая любовница Главного? Славный титул. Но не об этом я мечтала.

Нужен другой путь.

Нужно придумать, как потом жить. Без него.

Часть II. На меньшее не согласна

Глава 1

Я подхожу к окну и смотрю во двор. С каким-то непривычным спокойствием наблюдаю, как девушка, которую я видела в кабинете, выходит из дома и садится в машину. Равнодушно провожаю взглядом автомобиль, отъезжающий от особняка. А потом отхожу вглубь комнаты. И почти тут же дверь в комнате открывается.

Дима подходит ко мне, обнимает сзади. Обжигает дыханием кожу на лице.

Я поворачиваюсь к нему, всматриваюсь в его лицо. Ожидаю увидеть там надменность, но нет. В его взгляде нежность. Или мне хочется так думать? Я уже не уверена ни в чем. Этот человек не способен на чувства, он сам так говорил. И та девушка, Лаура, повторила эти же слова.

— Как ты, малыш? — спрашивает.

— Хорошо.

— Мне нужно уехать из города на пару дней, — моя бровь удивленно ползет вверх. Он уже предупреждает меня? А ведь раньше просто делал, то что ему нужно. Прогресс налицо. — Ты поедешь со мной?

Что?

— Зачем? — Только и хватило духу спросить.

Он прижимает меня к себе. Обхватывает голову рукой, притягивает к своей груди. Его сердце гулко стучит. Так, как, если бы он что-то чувствовал ко мне. Но это не так. Я ведь точно знаю. Ну, и ладно. Я не влюблена в него. Отчего тогда так заморачиваюсь? Глупости это все.

— Хочу, чтобы ты всегда была рядом, — шепчет мне в макушку.

Провожу рукой по его груди, приятная твердость мышц под пальцами вызывает внутренний трепет. Поднимаю голову, всматриваюсь в его лицо. Правильные черты, и эти горящие черные глаза. И почему я раньше считала его некрасивым? Привлекательный ведь мужчина.

— Поцелуй меня, — прошу. Он наклоняется к моему лицу, жадно впивается в губы. По телу пробегает электрический разряд. Да, так намного лучше. Запускаю пальцы ему в волосы, притягиваю к себе.

— Малыш, — говорит, отстраняясь, — нужно собираться.

Я разочарованно выдыхаю, а он улыбается. Как-то счастливо и хмельно. Непривычно видеть его таким. Живым что ли.

Через два часа мы выезжаем из дома. Машина с водителем, как обычно. По дороге в аэропорт мужчина все время говорит по телефону, в срочном порядке улаживая дела до отъезда. А я представляю себе, как самолет взлетает, поднимая меня все выше, к облакам. Но каково же мое удивление, когда вместо привычного пассажирского, нас привозят к частному, отдельно стоящему самолету. Внутри просторно и совсем нет тех рядов кресел, к которым я привыкла. А приветливая стюардесса помогает мне устроиться в огромном кожаном кресле.

Самолет взмывает в воздух, быстро набирая высоту. Дима сидит напротив меня в таком же роскошном кожаном кресле. Он устроил ноутбук у себя на коленках, что-то вдумчиво читает, печатает. Мужчина не обращает на меня внимание, всецело увлеченный своим делом. Он сосредоточенно вчитывается в документы, а я разглядываю его, стараясь подметить каждую мелочь.

Светло-синий костюм красиво оттеняет его смуглую кожу, а темная рубашка красиво контрастирует с тканью пиджака. Он немного ослабил галстук, и сейчас его наряд выглядит чуточку небрежно. Однако это не делает его образ неряшливым, скорее, наоборот, притягательным.

Да, нужно признать, что обаяния и властной притягательности ему не занимать. И он совсем не преувеличивал, когда говорил о том, что любая женщина будет счастлива побыть на моем месте. Раньше я злилась на него, обижаясь на эту самоуверенность. Но теперь выдохнула, понимая, как сильно он был недалек от истины. И можно сколько угодно оправдывать себя тем, что так сложились обстоятельства. Но я ведь сама к нему пришла, сама легла в его постель. Потому что хотела.

Улыбчивая стюардесса подает мне бокал шампанского, я легонько киваю в знак благодарности. За последние дни я так вжилась в роль принцессы, что такая услужливость персонала вокруг уже больше не вызывает у меня чувства недоумения.

В памяти снова всплывает сцена в кабинете особняка. Та девушка… она красива, наверняка, многие мужчины были бы счастливы, обрати она на них внимание. Но там, в кабинете, она казалась просто одержимой. Мужчиной, которого я даже мысленно не могу назвать своим. И к которому с каждым днем я привыкаю все больше. Неужели и я буду, как она? Тоже буду на коленях просить его вернуться ко мне? Я не хочу для себя такого будущего.

Дима продолжает работать на ноутбуке, не обращая на меня внимания. В какой-то момент его брови сошлись на переносице, и он потер лоб рукой. Мой взгляд зацепился за его длинные пальцы, а память тут же подкинула воспоминания об этой ночи. У него красивые руки. И, определенно, они мне нравились сегодня ночью, и потом утром. И губы его