Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! - Алекса Рид

Я с размаху пнул низкий столик. Дорогая фарфоровая статуэтка, стилизованный крылатый предок, со звоном разлетелась о пол. Звук был приятно хрустящим, но облегчения не принёс. Только подлил масла в огонь.

В углу, на бархатном диване, лежала Сильвия. Она с преувеличенной скукой разглядывала свои ногти, покрытые перламутром. Её белоснежные волосы, её хрупкость, её дорогой аромат, всё это сейчас казалось мне раздражающей декорацией к моему унижению.

— Энзо, дорогой, — её голос, сладкий и пустой, как патока, прозвучал слишком громко. — Ты ковёр испортишь. И нервы. Чего так взъелся-то?

Я обернулся к ней, и, должно быть, взгляд мой был таким, что она слегка отпрянула.

— Взъелся? — прошипел я, приближаясь. Моя тень накрыла её, и в этом было слабое утешение. Хоть тут я держу контроль.

— Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Это не игра. Если я подпишу развод сейчас, я нарушаю контракт. Мой же собственный, идеально составленный контракт! Мне придётся вывалить целое состояние этим нищим, давно забытым родственничкам её. За что? За три года терпения?

Я отвернулся, снова зашагал, пытаясь загнать ярость в узду холодного расчёта.

— Истинная пара, — я фыркнул,

— Какая дешёвая уловка. Наверное, какого-то бродячего шарлатана нашел, чтобы метки нарисовать. Хочет прикрыть роман с чужой женой древней магией. Остроумно.

Я остановился у камина, впился взглядом в пламя. Оно копировало бурю в моей груди.

— Я всё хотел решить элегантно, — сказал я уже тише, обдумывая вслух.

— Припугнуть. Чтобы она вернулась на коленях, на моих условиях. Или… чтобы какие-то чужие руки, тихо прихлопнули эту проблему на грязной улице. Несчастный случай. Я же, благородный вдовец. Руки чистые. Идеальный план был же!

Сильвия вздохнула, томный, заученный звук.

— Идеальный, если бы сработал, — сказала она с лёгкой, колющей насмешкой.

— Но не сработал. Твои «чужие руки» оказались криворукими, а твоя бывшая пышка, огрызнулась. И нашла себе большого и страшного защитника. Теперь у тебя скандал, газеты (спасибо, что и меня в эту грязь втянул) и генерал, который, похоже, не шутит.

Я взглянул на неё, и холодная злоба, как змея, поднялась внутри.

— Не напоминай, — отрезал я.

Она поднялась и подошла ко мне, обвивая руками шею. Её тело прижалось ко мне, аромат духов ударил в нос.

— Успокойся, мой дракон, — прошептала она губами у самого уха.

— Злиться, не царское дело. Думай. Если не можешь ударить в лоб — бей под дых. Ты же мастер тихих игр.

Я грубо обхватил её за талию, впиваясь пальцами в тонкую ткань. Она была права. Отвратительно, цинично права. Элиза превратилась из досадной помехи в оружие. Оружие против Вальтера.

— Ты права, — прошептал я в её белые волосы, вдыхая их аромат.

— Она его ахиллесова пята. Значит, уничтожив её, я сокрушу и его. Нужен лишь правильный подход. Тихий. Без свидетелей.

Она запрокинула голову и поцеловала меня. Я ответил, но мой поцелуй был пустым, как и всё в этом мире, кроме власти и обладания. Где-то глубоко, под толщей высокомерия и гнева, жила крошечная, жгучая заноза. Меня, Энзо ди Крешенци, отвергли. Выбрали другого. Этого я не прощу. Никогда.

Элиза

Его слова прозвучали внезапно и ровно.

— Тебе нужно переехать. Сегодня же.

Я споткнулась о камень, услышав эту фразу.

— Что? — выдавила я. — Переехать? У меня же есть комната.

— Комната, которую тебе «милостиво» оплатил на три месяца твой муж, — произнёс он, и слово «муж» резануло, как лезвие.

— Оставаться там после сегодняшнего, самоубийство. Чистой воды глупость. Я всё продумал.

«Продумал». Опять. Без меня. Знакомая, горькая смесь — благодарность за заботу и яростный протест против этой опеки подкатила к горлу.

— Вы… вы сняли мне другую? — спросила я, и в голосе прозвучала та самая обида, которую я так старалась скрыть. Я только-только начала дышать в своих четырёх стенах, пусть и бедных, пусть и холодных. Они были моими. И вот опять…

— Да, — коротко кивнул он, не смущаясь.

— В безопасном районе. Недалеко от меня. Хозяйка, жена отставного сержанта, строгая, но честная. Соседи, военные, ремесленники. Никакого сброда. И, — его взгляд, тяжёлый и неумолимый, встретился с моим, — окна на втором этаже. С крепкими засовами.

Паника. Желание крикнуть, что я сама, что я могу, что я не хочу снова быть пешкой, даже если эту пешку так бережно перемещают по безопасным клеткам.

— Рихард, я не могу… — голос мой дрогнул.

— Я не хочу быть вам обязанной ещё больше. Я только начала… стоять на своих ногах. А вы… вы снова всё решаете за меня. Как Энзо. Только… добрыми словами и крепкими засовами… — Я фыркнула, обиженно скрестив руки на груди.

Он замер. Лицо стало каменной маской, но в глубине серых глаз что-то дрогнуло, будто я нечаянно дотронулась до живого, незажившего нерва.

— Это не одно и то же, Элиза, — произнёс он тихо.

— Я не решаю за тебя. Я предлагаю безопасность. Потому что твоя нынешняя «безопасность» — это дыра в трущобе, куда в любой момент могут вломиться его подонки. Ты думаешь, после сегодняшнего он успокоится?

Он сделал шаг ко мне, и его голос потерял часть стальной брони.

— Я бы с радостью поселил тебя у себя. Но не сейчас. Не на фоне этой газетной вони. Это добило бы твою репутацию окончательно. И отняло бы у тебя даже видимость самостоятельности, за которую ты так цепляешься. Эта комната, компромисс. Ты будешь под защитой, но не у меня на виду.

Я смотрела на него, и мои жалкие аргументы таяли, как снег на его плечах. Он был прав. Чёрт возьми, как же он прав. Мысль вернуться одной в ту комнатушку на Бергенштрассе, прислушиваться к каждому шороху на лестнице… От одной этой мысли по спине побежали ледяные мурашки.

— Но… сегодня же выходной, — слабо выдохнула я, понимая, как это звучит по-детски.

— Я хотела… выспаться. Прибраться. Просто побыть одной и осмыслить… всё это. А теперь, переезд…

Неожиданно, к горлу подкатил ком. Я отвернулась, смахивая ладонью предательскую влагу. Просто от усталости. От всего.

И тут я почувствовала его руку на своей голове. Тяжёлую, тёплую. Он потрепал меня по волосам, так же неловко-бережно, как в ту ночь после кошмара.

— Всё выходное, коту под хвост, да — проговорил он, и в его низком голосе послышалась редкая, тёплая нота. Почти усмешка.

— Знаю. Прости. Я помогу. У меня есть карета. Заедем, соберём твои вещи. Помогу с вещами, справим новоселье.

Его прикосновение,