Измена. Холод откровения - Нина Авсинова

— Ты завёл себе любовницу, — говорю я медленно, отчётливо. — Нет, не одну. Ты изменял мне годами. А я должна терпеть и жить, как будто ничего не происходит? Делать вид, что всё в порядке?

— Тебя кто-то надоумил, да?! — кричит он, и в голосе появляются истерические нотки. — Чего это вдруг ты включила позднее зажигание?! Всё же было нормально!

Я качаю головой.

— Мне не надо никого слушать со стороны, чтобы понять простую вещь, — произношу я, и голос звучит твёрдо, уверенно. — Я не хочу жить с человеком, который ни во что меня не ставит. Изображать счастливую семью, где нет ни капли уважения ко мне. Хочешь безропотную куклу? Ищи кого-то другого. Мне это не подходит.

Несколько секунд он стоит молча, и я вижу, как в его глазах борются разные эмоции — злость, шок, неверие.

— Ого, как мы заговорили, — наконец произносит он, и в голосе звучит насмешка, смешанная с яростью. — И что же ты будешь делать? Ты подумала, прежде чем затеять всё это?

Я поднимаю подбородок.

— Я без тебя прекрасно справлюсь, не переживай.

Толя матерится, резко разворачивается и идёт на кухню. Я собираюсь подниматься наверх.

Он замирает посреди кухни, смотрит на стол, где ещё стоит посуда после ужина. Тарелки, чашки, столовые приборы.

А потом одним резким движением сметает всё это на пол.

Грохот оглушительный. Осколки разлетаются во все стороны. Я вскрикиваю от неожиданности, прижимаюсь к дверному косяку.

Толя оборачивается ко мне, и то, что я вижу в его глазах, заставляет меня похолодеть.

Ярость. Чистая, неконтролируемая ярость.

Он делает шаг в мою сторону.

Я делаю шаг назад.

— Успокойся, — говорю я, и голос дрожит, несмотря на все попытки сохранить спокойствие. — Толя, успокойся немедленно.

Он продолжает идти на меня.

Я пячусь назад в коридор.

— Не дай бог приблизишься ко мне, — выпаливаю я, и слова вылетают быстро, панически. — Тебе же хуже будет! Я уже говорила с юристом! Все всё знают!

Он останавливается. Смотрит на меня, тяжело дышит. Потом резко разворачивается, хватает вазу с цветами, что стоит рядом на полке, и с силой швыряет её на пол.

Ваза разбивается вдребезги. Вода растекается по паркету, белые розы — те самые, что он недавно дарил мне — валяются в осколках.

— Я устрою тебе весёлую жизнь! — кричит он, и голос срывается. — Ты ещё пожалеешь! Ты ещё на коленях приползёшь!

— Прекрати! Ты напугаешь ребёнка! — кричу я в ответ. — Софа...

— София попросилась к подруге на ночёвку! — перебивает он. — Так что не прикрывайся ею!

Господи. Хорошо хоть Софы нет дома.

Паника накрывает меня с головой. Я разворачиваюсь и бегу — не думая, инстинктивно — в ванную. Захожу, захлопываю дверь, поворачиваю замок.

Прислоняюсь спиной к двери, тяжело дышу. Руки дрожат так сильно, что с трудом достаю телефон из кармана.

Набираю 112.

— Полиция, — говорю я, когда женский голос отвечает. — Мне нужна полиция. Мой муж ведёт себя агрессивно, угрожает мне.

Называю адрес. Диспетчер говорит, что наряд будет через двадцать минут.

Я сползаю по двери на пол, сижу, обхватив колени руками.

За дверью шаги. Толя подходит, садится, судя по звукам. Прямо у двери.

— Марина, — говорит он, и голос звучит уже спокойнее, устало. — Одумайся. Мы ещё можем жить семьёй. Я исправлюсь. Честно. Просто... просто не разрушай всё.

Я не отвечаю. Сижу, обняв колени, и жду.

За дверью слышатся шаги. Он ходит по квартире.

Двадцать минут тянутся вечность.

Наконец звонок в дверь.

Слышу, как Толя идёт открывать. Мужские голоса.

Я встаю, открываю дверь ванной. Выхожу в коридор.

Два полицейских — молодой и постарше — стоят в прихожей. Оглядываются по сторонам. Я вижу, что Толя успел прибрать осколки посуды и вазы. Пол чистый. Никаких следов его ярости.

— Добрый вечер, — говорит старший полицейский. — Что случилось?

Я делаю шаг вперёд, стараюсь, чтобы голос звучал твёрдо:

— Мой муж вёл себя агрессивно. Разбил посуду, вазу. Угрожал мне.

Толя усмехается.

— Она врёт, — говорит он спокойно, почти дружелюбно. — Обычный семейный скандал. Вы же знаете, как это бывает. Жена разнервничалась, наговорила лишнего.

Старший полицейский смотрит на меня, потом на Толю.

— Вам нужно успокоиться, — говорит он назидательно. — Мы возьмём с вас письменные объяснения. Материалы передадим участковому. Он разберётся.

Они достают бланки, ручки. Мы с Толей пишем объяснения — я дрожащими руками, он спокойно, размашисто.

Полицейские забирают бумаги, направляются к двери.

— Постойте! — кричу я. — Подождите, пожалуйста! Я... я боюсь оставаться здесь. Можно я соберу вещи и выйду с вами?

Младший полицейский смотрит на старшего. Тот кивает.

— Собирайтесь.

— Не валяй дурака, Марина, — бросает Толя, но голос звучит неуверенно.

Я не отвечаю. Бегу наверх, в спальню. Хватаю сумку, которую подруги посоветовали приготовить заранее. Там уже лежат документы, ювелирка, некоторые вещи. Быстро докидываю ещё несколько футболок, джинсы, нижнее бельё.

Потом бегу в комнату Софии, набираю в другую сумку её вещи — одежду, учебники, любимую книжку.

Спускаюсь вниз. Полицейские ждут у двери. Толя стоит, скрестив руки на груди, смотрит на меня с непонятным выражением лица.

Я прохожу мимо него, не глядя. Выхожу за дверь вместе с полицейскими.

— Куда поедете? — спрашивает старший.

— В гостиницу, — отвечаю я.

Они кивают, прощаются, уходят.

Я спускаюсь вниз и стою там с двумя тяжёлыми сумками в руках.

Достаю телефон. Звоню Лене — не берёт. Ещё раз — опять не берёт.

Звоню Оле.

— Алло? — её голос сонный.

— Оль...

— Марин? Что случилось? Ты чего так поздно?

— Я... — голос ломается. — Оль, можно я к тебе?

— Марин, я за городом, у родителей мужа. С ночёвкой. Что стряслось-то?

Я закрываю глаза.

— Ничего. Всё нормально. Извини, что побеспокоила.

— Марин, постой...

Сбрасываю звонок.

Стою на лестничной площадке, смотрю на две сумки у своих ног. С подругами не увидеться. Надо искать какую-то гостиницу прямо сейчас.

И тут звонит телефон.

Максим!

Как кстати. Беру трубку.

— Привет, — говорит он. — Слушай, я забыл сказать — Серёжа просил передать тебе его новый номер. Он хочет добавить тебя в рабочий чат, у них...

— Макс, — перебиваю я, и голос дрожит. — Ты... ты можешь мне помочь? Мне нужно довести две сумки до гостиницы.

Пауза.

— Что случилось? — голос становится серьёзным.

— Долгая история. Я сейчас в подъезде своего дома.

— Никуда не уходи. Я через десять минут буду.

Он приезжает через восемь.

Я сижу на нижних ступеньках, когда слышу его шаги. Поднимаю голову — он поднимается по лестнице, лицо обеспокоенное.

— Марина, — он подходит, опускается на корточки рядом. — Что произошло?

— Муж получил повестку в суд, — говорю