Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Уши?

Какие уши?

Обычные. Человеческие.

Рядом Оберон моргнул. Лицо его стало расслабленным, пустым. Взгляд рассеянным.

Незнакомец сделал шаг ближе. Голос звучал тепло, успокаивающе.

– Вы ничего необычного не видели, – сказал он тихо. – Просто гуляли. Было холодно. Замёрзли. Решили вернуться домой. Всё в порядке. Вы в безопасности.

Я кивнула. Медленно. Голова казалась тяжёлой.

– Холодно, – повторила я. Голос звучал отстранённо. – Очень холодно сегодня.

Оберон тоже кивнул. Движения медленные, механические.

– Нам пора, – пробормотал он. – Домой. Согреться.

Незнакомец отступил на шаг.

– Идите, – сказал он мягко. – Согрейтесь. Хорошего вечера.

Мы развернулись. Я шла, держась Оберона за руку, чувствуя, как холод пробирает до костей. Дождь лил. Асфальт блестел под фонарями. Машины проезжали мимо, обдавая брызгами.

Обычная ночь. Обычный город.

Ничего не произошло.

Мы дошли до машины. Оберон открыл дверь пассажирской стороны. Я послушно села. Он обошёл машину, сел за руль. Дверь захлопнулась с глухим стуком.

Тишина.

Дождь барабанил по крыше. Вода стекала по лобовому стеклу.

Я смотрела прямо перед собой. На размытые огни города. На мокрый асфальт.

Гуляли. Холодно. Домой.

И вдруг.

Уши.

Я видела уши.

Заострённые. Фейри. Он был фейри.

Мысли вернулись – резко, словно кто-то включил свет в тёмной комнате и одновременно вылил на голову ведро ледяной воды. Болезненно. Ослепляюще. Реальность врезалась в сознание с силой удара.

Я задохнулась, хватая ртом воздух. Сердце забилось так сильно, что я услышала пульс в ушах – гулкий, оглушающий.

Я резко обернулась к Оберону.

– Что, – выдохнула я, и голос сорвался, – какого хрена только что произошло?!

Он смотрел в зеркало заднего вида. Лицо жёсткое, челюсть напряжена. Пальцы сжимали руль так сильно, что костяшки побелели.

– Гламур, – ответил он тихо. – Магия иллюзий. Он пытался стереть нашу память. Заставить забыть, что мы видели.

– Ничего себе, – я провела ладонью по лицу, размазывая капли дождя. – Как в "Людях в чёрном"? Серьёзно?

Оберон молчал, не сводя глаз с дороги.

Несколько секунд я пыталась переварить информацию, но что-то не сходилось. Я сжала подлокотник, чувствуя, как внутри нарастает паника.

– Погоди. – Я резко повернулась к нему. – И?! Почему я всё помню?! Почему я видела его… его настоящего и ничего не забыла?!

Он завёл двигатель. Машина ожила, фары осветили пустую улицу впереди.

– Потому что ты Видящая, – сказал он, не глядя на меня. – Ты видишь сквозь магию. Сквозь гламур. Видишь то, что скрыто от обычных людей.

– Видящая?! – Голос взлетел выше. – Что за…

– Позже, – оборвал он резко. – Нам нужно уехать. Сейчас.

Он выжал газ. Машина рванула вперёд, колёса завизжали по мокрому асфальту.

Я обернулась, глядя в заднее стекло.

Сквозь дождь и тьму я увидела фигуру.

Незнакомец стоял посреди переулка. Неподвижный. Серебряные глаза светились в темноте, как у волка.

Он смотрел нам вслед.

Долго.

Пристально.

И даже на расстоянии я видела, как напряглись его плечи, как наклонилась голова, словно он что-то обдумывал.

Что-то его насторожило.

Что-то не так.

Машина свернула за угол, и фигура исчезла из виду.

Оберон петлял по узким улицам Белфаста – мимо закрытых пабов с потемневшими витринами, мимо викторианских зданий из красного кирпича, почерневших от времени и дождей. Фонари отбрасывали жёлтые пятна на мокрый булыжник. Где-то вдалеке взвыла сирена – полиция или скорая, не разобрать.

Город спал. Но я чувствовала – что-то в нём бодрствовало. Что-то древнее, притаившееся в тенях между домами.

Но ощущение не прошло.

Холодное. Тяжёлое. Будто за нами следили. Будто мы не обманули его до конца.

Я развернулась к Оберону. Мысли метались хаотично, складываясь в одну кричащую реализацию.

– Видящая?! – выпалила я, и голос сорвался на крик. – Ты говоришь мне, что я какая-то гребаная Видящая, и ты, блять, сейчас мне об этом сообщаешь?!

Оберон не ответил. Смотрел прямо на дорогу, руки сжимали руль, челюсть напряжена так сильно, что я видела, как ходят желваки.

– Оберон! – рявкнула я. – Ты вообще слышишь меня?!

– Слышу, – выдавил он сквозь зубы.

– И?! Что значит "Видящая"?! Как ты вообще это понял?! И почему, чёрт возьми, ты не сказал мне раньше?!

Он выдохнул. Долго. С трудом. Провёл рукой по лицу, потёр переносицу, и я увидела, как дрожат его пальцы.

– Во-первых, – начал он устало, – в больнице. Когда я говорил на эльфийском. Ты меня поняла.

Я моргнула.

– Я… что?

– Ты поняла меня, – повторил он, бросая на меня быстрый взгляд. – Ты прислушивалась. Ты слышала и это изумление читалось в твоих глазах. Смертные не понимают наш язык. Никогда. Если только не изучали его годами. – Пауза. – Ты поняла инстинктивно.

Я открыла рот. Закрыла. Слова застряли в горле.

Я поняла его. В больнице. Я действительно поняла.

– Во-вторых, – продолжил он, возвращая взгляд на дорогу, – ты увидела гримов. Все фейри без исключения ходят под гламуром в вашем мире. Либо вообще не показываются. Смертные нас не видят. Они видят обычных людей, животных, тени. Что угодно, только не правду. – Он сжал руль сильнее. – Но ты видела.

Я нахмурилась, перебивая его:

– Может, они просто хотели, чтобы я их увидела? Сделали исключение, чтобы напугать. Или это было частью плана – показаться во всей красе, чтобы я обосралась от страха.

Оберон покачал головой.

– Гламур так не работает. Ты не можешь «выключить» его для одного конкретного человека, оставив для остальных. Это не прицельное оружие. Либо ты под гламуром для всех людей вокруг, либо ни для кого. – Он бросил на меня быстрый взгляд.

– Разум людей отказался бы верить. Переписал бы реальность. Кто-то увидел бы крупных собак. Кто-то – пьяных хулиганов. Кто-то вообще ничего не заметил бы, потому что мозг просто удалил бы невозможное из картинки. – Пауза. – Но ты, Кейт, видела монстров. Именно такими, какие они есть. Это значит, что с твоим восприятием что-то не так. Или очень даже так, в зависимости от точки зрения.

Я сглотнула, чувствуя, как холод ползёт по спине, обвивается вокруг рёбер, сдавливает лёгкие. Дышать стало труднее.

– То есть я… особенная? – Сарказм прозвучал слабее, чем хотелось.

– Или проклятая, – парировал он с усмешкой. – Зависит от того, как на это смотреть. И это называется "Видящая".

– Охренеть,