Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

– Эй, подожди, – я отодвинулась. – Ты собираешься резать гипс ножом?

– А как ещё? – Оберон поднял бровь.

Я уставилась на нож, потом на свою ногу.

– А ты уверен, что не отрежешь мне что-нибудь важное?

Его губы дёрнулись в усмешке.

– Кейт, снять это —проще, чем вытащить стрелу из плеча, не задев артерию. – Он наклонил голову. – Доверься мне.

Я посмотрела ему в глаза – золотистые, искрящиеся, слишком серьёзные для шутки.

– Если отрежешь мне ногу, я убью тебя, – предупредила я.

– Справедливо.

Он осторожно взял мою ногу в гипсе, положил на своё колено. Его руки были тёплыми, сильными, но прикосновение – на удивление нежным. Он нащупал шов на гипсе, вставил кончик ножа и начал аккуратно резать.

Я наблюдала, затаив дыхание. Нож скользил по пластику медленно, методично, ни разу не соскользнув. Оберон работал сосредоточенно, склонив голову, растрепанные волосы падали на лоб. Его пальцы придерживали мою лодыжку, большой палец бессознательно поглаживал кожу над краем гипса.

Не думай об этом, Кейт. Не думай, какие у него тёплые руки. Не думай, как он касается твоей ноги. Не думай…

– Готово, – объявил Оберон, разрезав гипс.

Он осторожно раздвинул края и снял обе половины, обнажив мою ногу. Она выглядела бледной, слегка сморщенной, с красными отметинами.

– Пошевели пальцами, – велел он.

Я послушалась. Пальцы двигались легко, без боли.

– Теперь согни в колене.

Я согнула. Всё работало.

– Магия, – выдохнула я. – Чёртова магия.

– Привыкай, – ответил Оберон, поднимаясь. – Теперь это часть твоей жизни. – Он протянул мне руку. – И первый урок о мире фейри: магия имеет цену. Всегда. Зелье сработало, потому что ты заплатила кровью. В нашем мире ничего не даётся даром.

Я взялась за его ладонь – тёплую, сухую, сильную – и осторожно спустила обе ноги на пол.

Холодный линолеум неприятно обжёг босые ступни. Я оперлась на его руку и медленно встала.

Первая секунда – нормально. Вторая – тоже. Я перенесла вес на исцелённую ногу…

И мир качнулся.

Ноги подкосились. Мир накренился, и я врезалась в него – в твёрдую стену мышц и горячей кожи.

Запах обрушился первым. Сосны и дождь, земля после грозы и что-то дикое, первобытное – как если бы лес обрёл плоть и кровь. Под ухом гулко стучало его сердце. Быстро. Слишком быстро для того, кто всегда держал лицо невозмутимым.

– Осторожнее, – голос прокатился низкой вибрацией по груди, проник мне под рёбра. – Зелье исцелило кость, но мышцы ещё не окрепли.

Я подняла голову – и застыла.

Несколько сантиметров. Между нами было всего несколько чёртовых сантиметров.

Его взгляд упал на мои губы. Задержался. Секунда растянулась в вечность – тягучую, плотную, как мёд. Пальцы на моей талии впились сильнее, оставляя жгучие отпечатки даже сквозь ткань. Другая рука скользнула выше по спине – медленно, осторожно, почти к затылку…

Воздух сгустился. Потяжелел.

Я резко уперлась ладонью ему в грудь – твёрдую, горячую.

– Убери. Руки. Сейчас же.

Золото его глаз вспыхнуло. Зрачки расширились – тёмные провалы в расплавленном янтаре. Взгляд метнулся от моих губ к глазам, и между бровей легла складка – недоумения или раздражения.

– Или что?

– Или откушу тебе нос, – я толкнула сильнее, чувствуя, как под ладонью перекатываются мышцы. – А может, что-нибудь ниже. На твой выбор, Солнышко.

Пальцы на моей талии разжались. Медленно. Слишком медленно – словно он наслаждался каждой секундой, отпуская меня по миллиметру. Усмешка скользнула по его губам – хищная, насмешливая, невыносимая.

– Что, думал, напряжёшь пресс, сверкнёшь мускулами, и я растекусь лужицей к твоим ногам? – Я покачнулась, хватаясь за спинку кровати.– Наверное, в твоём Подгорье с каждой прокатывало.

– Прокатывало, – согласился он, и в голосе звучало чистое, бесстыжее удовольствие.

Он скрестил руки на груди – демонстративно, медленно, чтобы мышцы перекатились под кожей. Сволочь знал, что делает.

– Но ты можешь выдохнуть, маленькая дерзость.

Шаг назад. Взгляд скользнул по мне – оценивающий, холодный, почти… скучающий.

– Я и не собирался тебя целовать.

Что-то горячее вспыхнуло под рёбрами.

– Ну конечно, – я фыркнула, игнорируя жар, заливший шею. – А твой взгляд на моих губах – это что было? Случайность?

– Любопытство, – он пожал одним плечом – движение слишком грациозное, слишком текучее. – Интересно, сколько яда вытечет, если их открыть.

– Ах ты…

– У меня было тысячи лет, Кейт, – голос стал ледяным, режущим. – И бесчисленное количество любовниц. Фейри с кожей, сияющей лунным светом. Нимфы, чьи стоны звучали как песни. Смертные, которые умоляли меня остаться хотя бы на одну ночь. – Золотые глаза скользнули по мне от макушки до пят с убийственным безразличием. – Красивее. Опытнее. Покладистее.

Пауза.

– Так что не льсти себе, смертная. Ты нужна мне для артефактов. Не для постели.

Что-то острое впилось в грудь – злость, унижение, ярость – смесь такая ядовитая, что горло перехватило.

– Отлично, – процедила я сквозь зубы. – Потому что ты мне тоже на хрен не нужен. Мы партнёры. Союзники. Сделка.

– Именно, – кивок – короткий, окончательный. – Так что прекрати фантазировать, как трахаешься с королём фейри, и займись работой. Холлоуэя нужно найти до заката.

– Я. Не. Фантазировала!

– Конечно, – усмешка стала шире, обнажив белые зубы. – Тогда почему твоё сердце до сих пор бьётся как у загнанной лани?

Он повернулся к окну – широкие плечи, узкая талия, линия спины, исчезающая под поясом джинсов.

Разговор окончен.

Я уставилась на его затылок, мысленно показав двойной фак.

Высокомерный. Самодовольный. Невыносимый ублюдок.

– Для протокола, – бросила я, не глядя на него, сосредоточившись на телефоне, – твои мускулы переоценены. Видела и получше.

Тишина.

Затем – низкий смех, тёмный и бархатный, скользнул по коже.

– Конечно видела, – в голосе слышалась чистая, неприкрытая издёвка. – Потому и не могла оторвать взгляд сегодня утром.

Я сжала телефон так сильно, что пластик треснул.

Гореть ему в аду.

– Ладно, хватит, – процедила я, отшвыривая телефон на кровать. – Мне нужно домой. За ноутбуком и оборудованием. Без них твоего коллекционера не найти.

Оберон обернулся – медленно, как хищник, учуявший добычу.

– Где дом?

– Недалеко.

– На машине?

– Машину придётся бросить, – я походила, проверяя ногу. Мышцы ныли тупой болью, но держали.