Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Но у меня есть другое.

Взгляд метнулся по комнате. Кухня. Полка. Сковорода – чугунная, тяжёлая, которую я ни разу не использовала по назначению.

Сейчас пригодится.

Я сорвалась с места, пронеслась мимо Винни – он даже не шевельнулся, только усмехнулся, наблюдая за представлением, – схватила сковороду и развернулась.

Паук был в двух метрах от Оберона. Руки тянулись к его горлу.

Я замахнулась.

Со всей дури. Со всей яростью. Со всем страхом, что копился внутри. И врезала ему по затылку.

БДЫЩЬ!

Звук был мокрым, отвратительным, прекрасным. Вибрация прошла по моим рукам – глухая, тяжёлая, – поднялась по плечам, осела где-то в затылке. Привкус меди на языке. То ли от страха, то ли от ярости.

А может, это был вкус свободы.

Паук замер. Глаза закатились. Тело рухнуло вперёд, как подкошенное дерево, и я едва успела отскочить, когда он грохнулся лицом в пол.

Тишина.

Я стояла, сжимая сковороду обеими руками. Ноги дрожали. Сердце выколачивало такую дробь, что казалось – вот-вот вырвется. Колени превратились в воду. Желудок скрутило узлом.

Я только что вырубила человека сковородой.

Оберон смотрел на меня. Потом на сковороду. Потом обратно на меня.

– Семь из десяти, – выдохнул он, вытирая кровь с губы. – Замах хороший, но стойка всё ещё дерьмо.

– Да иди ты…

Медленный хлопок прервал меня.

Винни аплодировал. Неторопливо. Методично. Лицо всё так же улыбалось – широко, фальшиво, мертвенно.

– Браво, – протянул он мягко, голос тёплый, как у любимого дяди на семейном ужине. – Действительно впечатляюще. Я недооценил тебя, Кейт. Ты не просто хакер. Ты… находчивая. – Пауза. Улыбка стала шире. – Но неразумная.

Он достал из внутреннего кармана пиджака пистолет.

Чёрный. Матовый. Смертельный.

Навёл ствол прямо на меня.

Моё сердце остановилось. Просто… остановилось. Замерло где-то между ударами, зависло в пустоте. Дуло смотрело на меня – чёрная дыра, голодная, бездонная. Весь мир сжался до этого круглого отверстия размером с монету.

Оберон рванулся вперёд – отчаянно, яростно, – но был слишком далеко. Слишком медлителен.

– Не двигайся, – приказал Винни, и голос стал холодным. – Ещё один шаг – и я размажу её мозги по стене. Это быстро, обещаю. Она даже не почувствует. – Пауза. – Правда, ты, это почувствуешь. Как её кровь попадёт тебе на лицо. Как она упадёт. Как свет уйдёт из её глаз. – Улыбка. – Хочешь проверить?

Оберон замер.

Застыл, как статуя, все мышцы напряглись до предела. В золотых глазах бушевала буря – ярость, отчаяние, бессилие, которое пожирало его заживо.

Умный, пронеслось у меня сквозь панику. Знает, что такое пистолет. Знает, что не успеет.

Винни улыбнулся шире, довольный.

– Вот так-то лучше. – Он сделал шаг ближе, не опуская пистолет. Дуло не дрогнуло ни на миллиметр. Рука твёрдая. Профессиональная. – Теперь, дорогая Кейт, давай поговорим по-взрослому. Ты должна мне двести тысяч фунтов. Плюс проценты за просрочку – десять процентов в месяц, это справедливо, согласись. Плюс… – Он театрально вздохнул. – …компенсацию за моральный ущерб. За беспокойство. За то, что мне пришлось лично приехать. – Пауза. – Итого выходит триста тысяч.

Я смотрела в чёрное дуло. Пустое. Голодное. Ждущее.

– У меня… нет таких денег, – выдавила я, и голос прозвучал чужим, далёким, словно доносился откуда-то из-под воды.

– Знаю. – Винни кивнул сочувственно, словно сожалел о моём затруднительном положении. – Именно поэтому я предложу альтернативу. Видишь? Я разумный человек. Я не монстр. – Улыбка стала мягче. – Ты работаешь на меня. Два года. Взламываешь всё, что я скажу. Банки, корпорации, конкуренты, правительственные базы – не важно. Без вопросов. Без отказов. Без совести. – Пауза. – Долг спишется полностью.

Два года.

Рабство. Ошейник. Клетка, из которой нет выхода.

– А если откажусь?

Винни цокнул языком, качая головой с лёгким разочарованием.

– Тогда я застрелю тебя прямо сейчас. Вскрою твоё хорошенькое тельце в одном очень тихом месте, которое я знаю. – Голос оставался тёплым, обыденным, словно он обсуждал рецепт яблочного пирога. – И продам по кускам. У меня есть контакты. Твоя печень – молодая, здоровая, без цирроза, редкость на чёрном рынке – покроет треть долга. Почки пойдут в Дубай, там очередь на трансплантацию в три года. Сердце… – Он наклонил голову, словно обдумывая трогательную деталь. – …сердце возьмёт один мой друг. Для дочки. Милая девочка, девять лет, рыжие кудряшки. Порок сердца с рождения. Ты бы её полюбила. – Улыбка стала теплее, почти отеческой. – Так что видишь, Кейт? Даже мёртвой ты принесёшь пользу. Спасёшь ребёнка. Разве это не прекрасно?

Желудок свело так, что перехватило дыхание.

Он говорил это. Просто… говорил. Спокойно. Обыденно. Словно обсуждал погоду.

Девочка с рыжими кудряшками.

Моё сердце в её груди.

Дышать стало труднее. Воздух застревал где-то в горле, не доходил до лёгких.

Оберон сделал микрошаг вперёд – едва заметный, отчаянный.

Винни дёрнул стволом в его сторону.

– Я же сказал – не двигайся, герой. – Голос стал жёстче, острее. – Или сначала пристрелю тебя. В живот. Ты будешь умирать минут двадцать, может, полчаса. Как раз успеешь посмотреть, как я разберусь с ней. – Пауза. – Решай.

Золотые глаза встретились с моими. Полные бешеной, яростной беспомощности, которая разрывала его изнутри.

Он не может ничего сделать. Без магии, без силы, уставший после драки. Он человек. Слабый. Смертный.

Как я.

И это – самое страшное. Не пистолет. Не угроза. А понимание, что мы оба беззащитны.

Пистолет снова развернулся ко мне.

– Итак, Кейт, – Винни улыбнулся приветливо, тепло, как старый друг, – твой выбор. Два года службы или пуля в голову. Что предпочитаешь?

Тишина навалилась, как могильная плита.

Я смотрела в его мёртвые глаза – карие, тёплые, совершенно пустые – и понимала: он не блефует. Он убьёт меня. Прямо здесь. Прямо сейчас. И не моргнёт. Не вздрогнет. Потом пойдёт ужинать и закажет десерт.

Рот пересох. Язык прилип к нёбу. Варианты. Нужны варианты.

Бежать? Он выстрелит раньше, чем я сделаю шаг.

Атаковать? Пуля быстрее сковороды.

Торговаться? У меня нет козырей.

Но есть одна карта. Безумная. Опасная. Единственная.

И она, ненадолго, разобьёт что-то между мной и Обероном. Что-то хрупкое, что едва начало складываться.

Но мёртвая девушка никому не нужна.

Даже себе.

– У меня… – Голос прозвучал хрипло. Я откашлялась, заставила себя говорить ровнее. –