Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Тишина.

Его взгляд задержался на моём лице. Изучающий. Ищущий ложь в каждой микро-эмоции, в каждом дрогнувшем веке.

– По крайней мере, честно, – произнёс он наконец, и в голосе прозвучала странная смесь горечи и… уважения? – Большинство солгало бы.

– Я много чего могу, – ответила я, отворачиваясь, – но врать себе – роскошь, которую не могу себе позволить.

– А мне?

– Тебе тем более.

Он выдохнул – долго, устало.

– Знаешь, что самое страшное? – прошептал он. – На твоём месте я бы сделал то же самое. Выжить важнее. Всегда. – Пауза. – Именно поэтому мы с тобой здесь. Вместе. Потому что оба понимаем цену выживания.

Что-то сжалось в груди – тяжёлое, горькое, слишком правдивое.

Тишина легла между нами – тяжёлая, вязкая, полная недосказанности.

Автобус показался на горизонте – старый, грязный, прекрасный. Номер двенадцать. До центра.

Мы молча вошли, я сунула водителю купюры, прошли в конец салона. Сели на задние места – подальше от других пассажиров, ближе к запасному выходу. На всякий случай.

Всегда на всякий случай.

Оберон опустился рядом со мной, и я почувствовала тепло его тела – близкое, успокаивающе реальное в этом рушащемся мире.

Якорь.

Или капкан.

Автобус тронулся с натужным рёвом двигателя. Белфаст поплыл за грязным окном – серые дома, мокрые улицы, люди под зонтами, спешащие куда-то по своим важным делам. Обычная жизнь. Безопасная жизнь. Та, которую я, возможно, больше никогда не получу обратно.

Если вообще когда-то имела.

Я откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза.

Пистолет давил на поясницу – тяжёлый, настоящий, смертельный. Рюкзак – на плечи. Усталость – на каждую клетку, каждую мышцу, каждую чёртову мысль.

Но я жива.

Пока что.

– Что дальше? – услышала я голос Оберона. Тихий. Усталый. Почти… потерянный.

Я открыла глаза. Посмотрела на него.

На разбитую губу. Ободранные костяшки. Синяк, проступающий на скуле, который завтра станет фиолетовым. На золотые глаза, потерявшие свою обычную насмешливую искру, полные чего-то слишком человеческого.

Страха.

Король, ставший беглецом.

Бог, ставший смертным.

Как и я – просто человек, бегущий от чудовищ.

– Дальше, – ответила я тихо, и слова прозвучали как клятва, – мы ищем твоего коллекционера. Маркуса Холлоуэя. Находим Осколок Ночного Стекла. Возвращаем тебе магию. – Пауза. – И молимся всем богам, в которых не верим, чтобы у нас хватило времени до того, как весь чёртов мир свалится нам на головы.

Его губы дрогнули. Почти улыбка. Почти.

– Звучит как план, – пробормотал он.

– Хреновый план, – поправила я.

– Но всё же план. – Он откинулся назад, закрыл глаза. – Лучше, чем ничего.

Я кивнула. Отвернулась к окну.

Город плыл мимо. Серый. Равнодушный. Бесконечный. Полный опасностей, которые я даже не могла предсказать.

А мы ехали в никуда, с пистолетом, ноутбуком и надеждой, которая с каждой минутой становилась всё призрачнее.

Но это было что-то.

Пока что – это было что-то.

И, может быть, этого хватит, чтобы выжить ещё один день.

Может быть.

***

Мы сошли в центре, на площади Донегалл – сердце Белфаста, где всегда толпы туристов, уличных музыкантов и людей, спешащих по своим делам. Идеальное место, чтобы раствориться.

Дождь усилился. Крупные капли барабанили по асфальту, превращая улицы в зеркала. Я натянула капюшон, спрятала лицо. Оберон сделал то же самое – золотые волосы исчезли под тёмной тканью, лицо скрылось в тени.

– Кафе, – бросила я, кивая на "Costa Coffee" через дорогу. – Там есть Wi-Fi. Мне нужен интернет, чтобы найти этого Холлоуэя.

Мы пересекли улицу, вошли внутрь. Лицо обдало тепло, запах кофе и свежей выпечки ударил в нос так сильно, что желудок заурчал предательски громко.

Когда я последний раз ела? Вчера утром?

Оберон услышал. Усмехнулся – самодовольно, раздражающе.

– Говорил же, – протянул он, и в голосе прозвучало столько превосходства, что захотелось треснуть его той самой сковородой ещё раз. – Ещё утром предупреждал. Но нет, кто-то упрямо отказывался.

– Заткнись, – буркнула я, направляясь к стойке.

Купила два капучино и пару сэндвичей. Нашла столик в углу – подальше от окна, лицом к выходу. Привычка.

Всегда сиди так, чтобы видеть, кто входит.

Оберон опустился напротив, стянул капюшон. Лицо было бледным, усталым. Синяк на скуле уже начал темнеть – фиолетовый с зелёным отливом.

Я протянула ему сэндвич.

– Ешь.

Он посмотрел на упаковку с подозрением.

– Что это?

– Еда. Хлеб, курица, овощи. Концепция не сложная даже для королей.

Он осторожно развернул целлофан – неуклюже, как будто впервые имел дело с пластиком, – понюхал.

Лицо исказилось. Нос сморщился. Губы изогнулись в брезгливой гримасе.

– Пахнет… – Он замолчал, подбирая слово. – …мёртвым.

– Потому что курица мёртвая, гений, – фыркнула я, откусывая от своего. – Добро пожаловать в мир фастфуда. Здесь всё мёртвое, обработанное и сомнительного происхождения. Но даёт калории.

Он посмотрел на сэндвич так, словно тот лично его оскорбил. Поднёс к губам. Замер.

– В моём мире, – произнёс он медленно, – еда живая. Фрукты срываешь с дерева, они поют тебе. Мясо… – Он запнулся. – …добыто в честной охоте и приготовлено с благодарностью. Пища – это дар. Здесь это… – Взгляд скользнул по кафе, по людям, механически жующим, не отрываясь от телефонов. – …топливо.

Что-то сжалось в груди. Я представила его мир – яркий, живой, магический. И то, как он оказался здесь. В мире пластиковых упаковок и мёртвой еды.

– Я знаю, – сказала я тише. – Но сейчас это всё, что у нас есть. Так что либо ешь, либо свалишься от голода. Твой выбор.

Он выдохнул. Медленно. Потом откусил.

Прожевал.

Лицо прошла целая гамма эмоций – от шока до отвращения. Брови сошлись. Губы сжались. Горло судорожно дёрнулось, когда он заставил себя проглотить.

– Мерзость, – выдохнул он. – Плоть без жизни, вкус без сути… Это кощунство называть подобное едой.

– Но съедобно.

– Едва.

– Тогда представь, что это испытание. Твоё падшее величество прекрасно справлялось с худшими вещами, чем куриный сэндвич.

Золотые глаза метнулись на меня – острые, но с проблеском чего-то тёплого. Почти благодарности за попытку отвлечь.

Несмотря на слова, он продолжил есть. Медленно. С видимым усилием. Но ел.

Голод сильнее гордости. Даже для королей.

Я достала ноутбук, открыла крышку. Экран ожил – логотип, загрузка, рабочий стол с