Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Пальцы забегали по клавиатуре – быстро, привычно, как пианист по клавишам. Это моя стихия. Мой мир. Здесь я не жертва, не добыча.

Здесь я охотник.

– Маркус Холлоуэй, – пробормотала я, вбивая имя в поисковик. – Коллекционер оккультных артефактов. Богач. Должен оставлять следы…

Результаты посыпались. Десятки ссылок. Форумы, статьи, упоминания на аукционах. Я быстро просматривала – фильтруя шум, ища суть.

– Вот, – ткнула я пальцем в экран. – Статья в местной газете. "Эксцентричный коллекционер Маркус Холлоуэй открывает частную галерею редких артефактов". Два года назад. – Я кликнула дальше. – Адреса нет. Только упоминание, что галерея находится "в его поместье недалеко от Белфаста".

– Недалеко, – повторил Оберон сухо. – Крайне полезная информация.

– Заткнись, я работаю.

Я склонилась ближе к экрану, погружаясь в поток данных. Одна вкладка. Вторая. Третья. Соцсети, аукционные каталоги, кадастровые записи.

Мир сузился до светящегося экрана и стука клавиш.

Минут через пять я подняла взгляд – просто размять шею – и замерла.

За столиком напротив сидели три девчонки. Студентки, на вид лет двадцать. Хихикали. Перешёптывались. Пихали друг друга локтями в рёбра.

И все трое пялились на Оберона.

Одна – рыжая с косичками – откровенно ему улыбалась. Вторая – азиатка с яркой помадой – прикусила губу, глаза блестели. Третья – блондинка в обтягивающей кофточке – игриво помахала пальцами.

Что-то горячее и острое полыхнуло в груди.

Что за…?

Оберон их даже не замечал. Смотрел в окно, рассеянно доедая сэндвич, совершенно не в курсе, что половина кафе пожирает его взглядами.

Конечно, не замечал. Он привык быть в центре внимания. Привык, что на него смотрят, восхищаются, боятся.

Король.

Рыжая наклонилась к подругам, что-то прошептала. Все трое снова захихикали.

Блондинка встала. Поправила волосы. Начала двигаться к нашему столику.

О нет. Только не это.

– Оберон, – процедила я сквозь зубы.

Он повернулся ко мне, бровь вопросительно приподнялась.

– Что?

– Твои поклонницы, – я кивнула в сторону блондинки, уже в трёх шагах от нас, – сейчас обоссут нам стол, если ты не перестанешь им улыбаться.

Он моргнул. Посмотрел через плечо. Потом обратно на меня.

– Я не улыбался.

– Ты существовал. Для некоторых этого достаточно.

Блондинка подошла. Остановилась у края стола, ослепительно улыбаясь. Слишком белые зубы. Слишком яркие, голубые глаза.

– Привет, – протянула она, глядя исключительно на Оберона. Я, видимо, была пустым местом. – Я Мэдди. Извини, что беспокою, но… ты модель? Или актёр? Просто у тебя такое лицо… невероятное. Я никогда не видела таких глаз.

Оберон посмотрел на неё. Потом на меня. Потом обратно.

– Нет, – ответил он ровно. – Не модель.

– Точно? – Мэдди наклонилась ближе, положила руку на спинку его стула. – Потому что, честно, ты выглядишь как с обложки журнала. Даже с этим сексуальным синяком.

Сексуальным.

Синяком.

Я стиснула зубы так сильно, что заболела челюсть.

– Мы заняты, – бросила я холодно.

Мэдди наконец соизволила посмотреть на меня. Окинула взглядом – быстрым, оценивающим, пренебрежительным.

– О. – Улыбка стала ещё шире, но глаза похолодели. – Извини. Не поняла, что вы… вместе.

– Мы…

– Да, – перебил Оберон, и в голосе прозвучало что-то твёрдое. Окончательное. – Вместе.

Моё сердце пропустило удар.

Мэдди моргнула. Улыбка поблекла.

– О. Ну… ладно. Удачи вам. – Она отступила, развернулась и быстро ушла обратно к столику подруг.

Все трое уставились на нас – с разочарованием, завистью, любопытством.

Я медленно повернулась к Оберону.

– Зачем ты это сказал?

Он пожал плечами. Вернулся к остаткам сэндвича.

– Она мешала. Ты работаешь. Проще было закончить разговор.

– Закончить? – Я фыркнула. – Ты создал у неё впечатление, что мы пара.

– И? – Золотые глаза метнулись на меня. – Это проблема?

– Я… – Слова застряли в горле. – Нет. Просто… странно. Не предупредил.

– Ты хотела, чтобы я предупредил, прежде чем отослать навязчивую незнакомку?

– Это не… я не… – Я замолчала. Выдохнула. Заставила голос звучать ровнее. – Забудь. Неважно.

Он продолжал смотреть на меня. Слишком внимательно. Слишком проницательно.

– Ты ревнуешь, – произнёс он медленно, и в голосе прозвучало нечто между удивлением и… удовольствием?

– Что?! – Голос взлетел на октаву. Я заставила себя говорить тише. – Нет. Абсолютно нет. Не ревную. С чего бы мне ревновать к какой-то случайной девчонке, которая…

– Кейт.

– …пялилась на тебя, как на кусок мяса, что, кстати, крайне неуважительно и вообще…

– Кейт.

– Что?! – огрызнулась я.

Его губы дрогнули. Изогнулись в улыбке – медленной, хищной, довольной.

Я резко откинула прядь волос за ухо.

– Послушай, придурок, – произнесла я ровно, глядя ему прямо в глаза. – Я знаю тебя чуть больше суток. Двадцать четыре часа. Может, тридцать, если считать больницу. – Я наклонилась вперёд, упираясь локтями в стол. – Я не из тех, кто влюбляется в первых встречных психоватов с манией величия только потому, что у них красивые скулы и загадочное прошлое.

Он открыл рот, но я не дала ему вставить слово.

– Так что не льсти себе, ваше величество, – продолжила я, и в голосе прозвучала сталь. – Твой потолок – это безмозглые курицы вроде той, что только что сюда подходила. Которые тают от одного взгляда и готовы упасть к твоим ногам, потому что ты… что? Красивый? Таинственный? – Я фыркнула. – Поверь, я видела и красивее, и таинственнее. И они тоже оказывались полными идиотами.

Тишина.

Он смотрел на меня – долго, слишком долго, – и что-то менялось в золотых глазах. Тёмное. Горячее. Опасное.

– Закончила? – спросил он тихо.

– Пока да, – я откинулась на спинку стула. Холодный пластик прижался к лопаткам. – Но если понадобится продолжение, дай знать.

Он наклонился вперёд – медленно, плавно, как хищник перед броском. Воздух между нами сжался. Я почувствовала его запах – дождь, лес, что-то дикое и не из этого мира.

– Ты права, – произнёс он, и голос стал ниже, как раскаты грома. – Ты меня не знаешь. – Пауза. Взгляд скользнул к моим губам, задержался. – Но хочешь узнать. Иначе не стала бы защищать меня. Блефовать ради меня. Бить сковородой людей, которые угрожали мне. – Ещё ближе. – Иначе твоё сердце не колотилось бы