Ненужная избранница дракона - Виолетта Вейл

не поймем, какую часть правды он готов услышать, не разрушив половину дворца.

— Вы ему не доверяете?

— Я не доверяю боли, которую двенадцать лет кормили удобной ложью.

Хорошо сказано.

Страшно сказано.

— Где Селена?

— В северной галерее. После закрытия зеркального крыла ее почти не допускают к обрядам. Формально она наставница воспитанниц. Неформально — женщина, которая знает, где в этом доме замурованы старые грехи.

— Мне нужно с ней поговорить.

— Вам нужно лежать.

— Арвен.

— Нет.

— Арвен.

— Я сказал нет таким тоном, что обычно пациенты пугаются.

— Я попала в тело девушки, которую объявили мертвой, зеркало назвало меня избранницей дракона, в мою комнату подбросили запрещенный осколок, а медальон мертвой княгини выпал из отражения к моим ногам. Ваш тон в очереди страхов пока не первый.

Нара шепнула:

— Даже не третий.

Арвен посмотрел на нее.

— Спасибо за поддержку медицинского авторитета.

Она покраснела.

Дверь в гостиной открылась.

Мы замолчали.

Шаги.

Один человек.

Каэл вошел в спальню без стука, но на пороге остановился. Как будто вспомнил, что это все же комната, а не зал совета.

Он выглядел спокойным.

Плохой признак.

На таких лицах спокойствие обычно держится последним усилием.

— Как ты?

Простой вопрос.

Такой простой, что я не сразу нашлась с ответом.

— Жива.

— Это я вижу.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Привыкаю к бесполезным разговорам.

Арвен закатил глаза.

— Романтика Грозового дома. Пациентка в восторге.

Каэл даже не посмотрел на него.

— Оставьте нас.

— Нет, — сказала я.

Он повернул голову.

Я поднялась с кровати. Нара тут же подхватила меня под локоть, хотя сама была почти ниже меня на голову.

— Разговоры наедине с вами заканчиваются соглашениями, ожогами памяти и медальонами мертвых княгинь. Пусть Арвен и Нара останутся.

Каэл помолчал.

— Хорошо.

Вот это было неожиданнее, чем если бы зеркало снова заговорило.

Он вошел, остановился у камина. Синий свет лег на его лицо, подчеркнул тени под глазами.

— Слугу дома Астерваль нашли.

Нара ахнула.

— Того самого?

— У него был доступ к крылу ночью. Темно-синий рукав с серебряной вышивкой. Он утверждает, что приносил леди Мирене записку от Мары.

Мара?

Я напряглась.

— Мара это подтвердила?

— Нет. Она такой записки не отправляла.

— Он признался?

— Нет. Он не успел.

Арвен тихо выругался.

Я похолодела.

— Что с ним?

Каэл посмотрел на меня.

— Его нашли на служебной лестнице без сознания.

Нара прошептала:

— Жив?

— Пока да. Арвен.

Лекарь уже шел к двери.

— Где?

— Южная лестница у малого архива.

Арвен обернулся ко мне.

— Лежать. Дышать. Не спасать мир до моего возвращения.

— Постараюсь.

— Это было не «постараюсь».

Он ушел быстро.

Каэл остался.

Нара не двигалась.

Я смотрела на дракона и понимала: ловушка продолжается. Слуга, который мог назвать того, кто дал ему осколок, внезапно замолчал. Удобно. Слишком удобно.

— Это Мирена? — спросила я.

— Возможно.

— Вы сомневаетесь.

— Я обязан сомневаться.

— Потому что она вам дорога?

Нара чуть слышно пискнула.

Каэл посмотрел на меня так холодно, что у окна, наверное, мог бы замерзнуть дождь.

— Потому что обвинение без доказательств — оружие Эдмара. Я не стану похожим на него даже ради твоего спокойствия.

Ответ был жесткий.

И правильный.

Как неприятно.

— Хорошо, — сказала я.

Он, кажется, ожидал спора.

— Хорошо?

— Да. Не становитесь похожим на Эдмара. Нам одного хватает.

Каэл устало провел рукой по лицу. Впервые жест был не княжеским, не выверенным. Человеческим.

— Ты видела что-то, пока была без сознания?

Я вспомнила Арвена: особенно князю пока не говорите.

И свое условие: все, что вспомню о зеркалах и его матери, я говорю ему.

Соглашение.

Тонкое лезвие между нами.

— Да.

Он напрягся.

— Что?

Я выбирала слова осторожно.

— Коридор с зеркалами. Прежнюю Лиару. Мирену с Эдмаром. Вас у тела матери. И женщину, похожую на Лиару.

Серебро в его глазах вспыхнуло.

— Что она сказала?

— Ничего. Написала имя.

— Какое?

Вот он.

Момент.

Арвен бы сказал — молчи.

Соглашение говорило — правда.

А инстинкт выживания шептал: не отдавай все сразу.

— Селена, — сказала я.

Каэл застыл.

Не удивился.

Нет.

Он узнал имя. И боялся услышать именно его.

— Что ты знаешь о Селене Морр? — спросила я.

Он отвернулся к окну.

За стеклом небо было тяжелым, серым, без молний. Но в комнате все равно пахло грозой.

— Она была хранительницей зеркальной галереи при моей матери.

— И?

— И последней, кто видел княгиню Эйру живой.

Тишина легла между нами.

Я медленно села обратно на край кровати.

— Тогда мне нужно с ней поговорить.

— Нет.

— Каэл.

— Нет.

— Почему?

Он повернулся.

— Потому что после смерти моей матери Селена поклялась, что больше никогда не назовет правду первой. Если она заговорит с тобой, значит, Зерцало уже решило, что ты готова. А я не знаю, готова ли ты пережить еще одну правду сегодня.

Тепло.

В этих словах, как ни странно, было тепло.

Спрятанное под приказ. Под страх. Под привычку решать за других.

Но оно было.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Вы сейчас беспокоитесь обо мне или о том, что я узнаю?

Он не ответил сразу.

Потом сказал:

— Да.

— Это не ответ.

— Это самый честный ответ, который у меня есть.

За дверью послышались быстрые шаги.

Арвен вернулся слишком рано.

И по его лицу я поняла: плохие новости не просто пришли. Они прибежали.

— Слуга очнулся, — сказал он.

Каэл резко повернулся:

— Говорил?

— Одно слово.

Я встала, забыв о слабости.

— Какое?

Арвен посмотрел сначала на Каэла, потом на меня.

— Велисс.

Нара охнула.

Каэл замер.

А я вдруг поняла, что ловушка была глубже.

Слуга должен был назвать не Мирену.

Не Эдмара.

Не того, кто дал ему осколок.

Он должен был назвать меня.

Арвен тихо добавил:

— И умер сразу после этого.

Глава 6. След прежней Лиары

Слуга умер на слове «Велисс».

В Грозовом Шпиле этого оказалось достаточно, чтобы половина дворца решила: виновата я.

Не вслух, конечно. Вслух здесь почти ничего не говорили прямо. Вслух звучали другие слова: «тревожно», «непредвиденно», «надо защитить дом», «совет обязан принять меры». А за ними уже шепталась настоящая фраза: ненужная избранница принесла смерть.

Я стояла в спальне, держась за спинку кресла, и смотрела на Арвена.

— Он точно умер?

Глупый вопрос.

Но иногда человек спрашивает не потому, что надеется на другой ответ. Просто не может сразу впустить в себя тот, что уже прозвучал.

Арвен был мрачен.

Без привычной сухой насмешки его лицо стало старше.

— Да.

Нара тихо всхлипнула.

Каэл стоял у окна, но больше не смотрел на небо. Его взгляд был направлен куда-то внутрь, туда, где уже складывались последствия.

— От