Ненужная избранница дракона - Виолетта Вейл

— Как неожиданно.

Я даже не взглянула на него.

— Я не вам отвечаю.

Каэл сжал челюсть.

— Ты утверждаешь, что запрещенный осколок появился в твоей комнате без твоего ведома?

— Да.

— Когда?

— Не знаю.

— Кто мог это сделать?

— Тот, кому нужно, чтобы вы увидели его здесь.

На этот раз он понял.

Взгляд едва заметно изменился — не смягчился, нет. Но стал внимательнее.

Эдмар шагнул вперед.

— Князь, это обычная защитная уловка. Виновный всегда говорит, что улика подброшена.

— А невиновный должен сказать спасибо? — спросила я.

— Невиновный не хранит запрещенные осколки в покоях.

— Невиновный и не выбирает себе покои, куда его заперли.

Женщина с книгой подняла взгляд.

— Осколок несет зеркальный след рода Велисс.

Вот оно.

Серебряная нить на моем запястье стала холодной.

— Разумеется, — сказала я.

Она нахмурилась.

— Что?

— Было бы странно подбрасывать мне улику без следа моего рода. Слишком лениво.

Нара издала странный звук, похожий на подавленный писк.

Арвен прикрыл рот ладонью, будто кашлянул.

Эдмар не улыбался.

— Девица Велисс, вы не на балаганной площади.

— К сожалению, лорд Эдмар. Там, вероятно, обвинения готовят тщательнее.

— Довольно, — сказал Каэл.

Слово ударило по комнате, как тяжелая дверь.

Он подошел к осколку, но не наклонился.

— Леди Равена, что именно показывает книга?

Женщина в черном выпрямилась.

Равена. Надо запомнить.

— Запрещенный зеркальный фрагмент. Вероятно, часть малого обрядового стекла. На поверхности — следы магии Велисс, остаточный контур вызова и слабый отклик Грозового Зерцала.

— Контур вызова? — спросил Арвен.

Равена повернула к нему голову.

— Да.

— Интересно.

— Что именно вам интересно, лекарь?

Арвен подошел ближе, но остановился на безопасном расстоянии.

— Контур вызова на осколке, который якобы лежал за рамой зеркала. Если им пользовались, след должен быть смазан. Если не пользовались — контур был нанесен заранее. А если он был нанесен заранее, возникает вопрос: кем и когда.

Эдмар посмотрел на него с легким раздражением.

— Лекарь Сольт, магическая экспертиза не ваша область.

— Ошибаетесь. Все, что может убить мою пациентку, автоматически становится моей областью.

— Осколок пока никого не убил.

— Вот именно. Подозрительно мирный запрещенный предмет.

Равена нахмурилась.

— Запрещенный осколок опасен не только прямым вредом. Он может исказить отражение души, подменить магический отклик, усилить ложную связь…

— Или выглядеть так, будто может, — перебил Арвен.

Каэл повернул голову.

— Арвен.

— Что?

— К делу.

— Я как раз к делу. Если осколок должен был исказить обряд Названия, он должен был находиться рядом с Лиарой в зале, а не ждать за рамой каминного зеркала после того, как Зерцало уже назвало ее дважды.

Повисла тишина.

Хороший вопрос.

Такой простой, что от него у ловушки начал расходиться шов.

Эдмар ответил почти сразу:

— Осколок мог использоваться не в момент обряда, а для подготовки. Для закрепления влияния. Для связи с теми, кто помогал девице Велисс.

— Какими теми? — спросила я.

— Это предстоит выяснить.

— То есть помощники уже есть, но вы их еще не нашли.

— Заговоры редко совершаются в одиночку.

— Особенно когда их придумывают после находки осколка.

Эдмар сделал шаг ко мне.

Каэл повернулся чуть заметно, но этого хватило: дядя остановился.

Интересно.

Каэл все еще сомневался во мне. Но уже не позволял приблизиться.

Пока этого было достаточно.

Равена закрыла книгу.

— По закону осколок должен быть немедленно изъят и передан совету.

— Нет, — сказал Каэл.

— Князь…

— Осколок останется здесь до полной проверки.

— Это невозможно.

— Все предметы, найденные в покоях названной избранницы, проверяются при мне.

Эдмар мягко произнес:

— Вы слишком часто повторяете это слово. Избранница.

— Потому что его произнесло Зерцало, — ответил Каэл.

— И потому что вы боитесь, что если перестанете, придется признать очевидное.

Грозовой знак на руке Каэла вспыхнул.

Воздух стал тяжелее.

Мне следовало молчать.

Правда.

Но ловушка была слишком аккуратной. А аккуратные ловушки страшнее грубых, потому что в них всегда есть вторая петля.

Я посмотрела на Равену.

— Скажите, леди Равена, кто первым увидел осколок?

Она моргнула.

— Книга обнаружила отклик.

— Не книга вошла в комнату. Кто именно указал вам проверять зеркало?

Равена не ответила.

Маленькая пауза.

Совсем маленькая.

Но я ее поймала.

Каэл тоже.

— Леди Равена, — сказал он. — Ответьте.

Она медленно раскрыла книгу, будто там мог спрятаться правильный ответ.

— При общем очищении комнаты проверяются все зеркальные поверхности.

— Все? — спросила я.

— Да.

Я повернулась к Маре.

— Мара, когда они вошли, что проверяли первым?

Мара напряглась.

Эдмар сухо сказал:

— Служанка дома не обязана отвечать обвиняемой.

— Но обязана отвечать князю, — произнес Каэл. — Мара.

Она подняла глаза.

— Сначала шкафы, полки, окна, письменный стол.

— Зеркало проверяли до стола? — спросила я.

— Нет, госпожа.

— Почему остановились на третьем ящике?

Мара взглянула на стол.

— Потому что он был заперт.

— А потом?

— Потом ударила молния. Пришел князь.

— И только после этого леди Равена сразу повернулась к зеркалу.

Мара молчала.

— Да или нет? — спросил Каэл.

— Да, ваша светлость.

Я посмотрела на Равену.

— Значит, общее очищение тут ни при чем. Вы не проверяли все зеркала по порядку. Вы пошли к этому зеркалу после того, как князь помешал вскрыть ящик.

Равена побледнела.

— Это домыслы.

— Нет. Это порядок событий.

Арвен тихо сказал:

— Очень неприятная вещь, когда кто-то его запоминает.

Эдмар перевел на него тяжелый взгляд.

— Вы сейчас обвиняете представителя совета в подлоге?

— Я сейчас радуюсь, что пациентка не потеряла сознание. Все остальное вы сами прекрасно слышите.

Каэл смотрел на Равену.

— Почему ты проверила зеркало именно тогда?

— Книга среагировала.

— На что?

— На запрещенный предмет.

— До этого не реагировала?

— Слабо.

— Почему не сказала?

— Я…

Она сбилась.

И это было первое настоящее повреждение в их построении.

Эдмар заговорил раньше, чем она успела утонуть:

— Князь, вы позволяете подозреваемой вести допрос служителей совета. Это недопустимо.

— Я позволяю названной Зерцалом защищаться от обвинения, которое может стоить ей жизни.

Жизни.

Слово прозвучало наконец открыто.

Нара тихо всхлипнула и тут же зажала рот.

Я почувствовала странное спокойствие.

Не храбрость.

Просто все стало ясно.

Они не играли в репутацию. Не спорили за статус. Не пытались выяснить, достойна ли я Каэла.

Меня готовили к уничтожению.

И осколок был первой подписью под приговором.

— Позовите тех, кто стоял у двери ночью, — сказала я.

Эдмар медленно повернулся ко мне.

— Зачем?

— Я хочу знать, кто входил после Каэла.

— Никто, — сказала Мара.

Я посмотрела на нее.

— Ты уверена?

— С полуночи до рассвета у двери стояли двое стражников князя. Потом их сменила моя пара. Никто не входил, кроме лекаря, леди Мирены утром и присутствующих сейчас.

— А ночью? До полуночи?

Мара замолчала.

Вот.

В комнате словно натянулась струна.

— Мара, — сказал Каэл.

Она сглотнула.