Ненужная избранница дракона - Виолетта Вейл

class="p1">— До полуночи охрана еще не была выставлена постоянно. После ухода князя… была смена. Несколько минут дверь оставалась под надзором стражи коридора.

— И кто мог войти?

— Никто не должен был.

— Это не ответ.

Мара побледнела.

— Я не знаю, госпожа.

Эдмар холодно сказал:

— Достаточно. Девица Велисс пытается запутать вопрос, уходя от сути. Осколок найден в ее покоях. След рода Велисс присутствует. Этого довольно для временного ограничения.

— Ограничения? — переспросила я.

— Нижнее крыло, — сказал он мягко.

Нара шагнула ко мне, забыв о страхе.

— Нет…

Эдмар даже не взглянул на нее.

— До окончания проверки это самый безопасный выход для всех.

Каэл произнес:

— Она не пойдет в нижнее крыло.

— Тогда вы берете на себя ответственность за последствия.

— Уже взял.

— Перед советом?

— Перед Зерцалом.

Слова отозвались в стенах тихим, почти неслышимым звоном.

Грозовой Шпиль услышал.

Эдмар тоже.

И впервые за все утро его лицо стало жестче.

— Вы играете с древними силами, Каэл.

— Нет. Я впервые слушаю их раньше вас.

Ответ был почти ударом.

Но стоило мне на мгновение почувствовать облегчение, как Равена снова раскрыла книгу.

— Есть способ установить хотя бы первичный контакт с осколком.

Арвен резко сказал:

— Нет.

Все повернулись к нему.

— Почему? — спросил Каэл.

— Потому что запрещенные зеркальные предметы не трогают живой кожей. Особенно те, которые могли подбросить.

Равена вскинула подбородок.

— Я говорю о кровном отклике. Если осколок принадлежит магии Велисс, кровь девицы проявит контур владельца.

— Или контур того, кто нанес на осколок след Велисс, — сказал Арвен.

— Значит, мы это увидим.

— Или она получит зеркальный ожог памяти.

— Риск допустим.

— Не для моей пациентки.

— Для обвиняемой.

Арвен улыбнулся.

Совсем не весело.

— Вот поэтому лекари редко любят совет. Вы очень быстро меняете людям названия.

Я смотрела на осколок.

Если отказаться — они скажут, что я боюсь проверки.

Если согласиться — могу получить неизвестно что. Ожог. Ловушку. Еще одно «доказательство».

Но был и третий путь.

— Не кровь, — сказала я.

Каэл повернулся ко мне.

— Что?

— Не кровь. Знак.

Я подняла руку с серебряной нитью.

Арвен резко выпрямился.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я еще хочу прожить этот день без того, чтобы у меня на руках умерла названная избранница.

— Я не собираюсь умирать.

— Умирающие обычно тоже не планируют.

Каэл смотрел на мое запястье.

— Объясни.

— Если осколок связан с родом Велисс и обрядом, мой знак должен отозваться. Без крови.

Равена нахмурилась.

— Знак Названия не предназначен для экспертизы.

— Как удобно.

— Он может исказить след.

— Или показать, что след нанесен не мной.

Эдмар посмотрел на Каэла.

— Это опасно.

— Вы же хотели проверку, — сказала я.

— Кровную. Законную. Под контролем совета.

— А я предлагаю магическую. Под контролем Зерцала.

В комнате стало тихо.

Очень.

Даже Арвен перестал возражать сразу. Потому что понял: я произнесла не случайную фразу. Стены башни снова отозвались слабым звоном. Как ночью, когда мы с Каэлом заключали соглашение.

Магия здесь любила точные слова.

И я рискнула поставить ловушку против ловушки.

Каэл подошел ближе.

— Ты понимаешь, что делаешь?

— Нет.

— Прекрасное начало.

— Зато понимаю, что будет, если ничего не делать.

Он задержал взгляд на моем лице.

Потом спросил тише:

— Ты уверена?

Я хотела сказать «да».

Но ложь в таком месте была глупостью.

— Нет. Но я выбираю сама.

Слова почему-то подействовали сильнее уверенности.

Каэл медленно кивнул.

— Арвен.

— Я против.

— Зафиксировано.

— Я очень против.

— И это тоже.

Арвен выругался себе под нос, открыл чемоданчик и вытащил тонкую цепочку с несколькими прозрачными камнями.

— Тогда хотя бы поставлю ограничитель. Если знак начнет темнеть — убираешь руку сразу. Если услышишь голоса — не отвечаешь. Если увидишь дверь — не входишь. Если кто-то из мертвых родственников предложит тебе семейную тайну в обмен на каплю крови, вежливо отказываешься.

— Часто такое бывает?

— В этом доме? Неприлично часто.

Нара дрожащими руками подала ему чистую салфетку. Арвен расстелил ее на полу вокруг осколка и положил камни кругом. Каэл встал напротив меня, так близко, что если бы я пошатнулась, он успел бы поймать.

Эта мысль меня разозлила.

И почему-то успокоила.

— Только знак, — сказал он. — Не касайся стекла кожей.

— Вы уже командуете даже моими пальцами?

— Да.

— Честно.

— Сейчас не время для споров.

— Вы просто не любите их проигрывать.

В его глазах мелькнуло знакомое раздражение.

Живое.

Очень некстати я подумала, что с раздражением он выглядит менее каменным.

Я протянула руку.

Серебряная нить на запястье сначала осталась тусклой. Потом от нее потянулся тонкий свет. Не к осколку — вокруг него. Как будто знак не хотел касаться грязной вещи, но хотел понять, откуда взялась грязь.

Осколок дрогнул.

Равена вскинула книгу. Страницы зашелестели.

Эдмар не сводил с меня глаз.

— Осторожно, — сказал Арвен.

Свет от браслета коснулся серебряной прожилки внутри осколка.

Комната исчезла.

Не полностью.

Края остались: огонь, люди, стол, стена. Но поверх них легла другая картина.

Коридор перед Башней избранницы.

Ночь.

Дверь приоткрыта.

Чья-то рука в серой перчатке скользит внутрь и кладет за раму зеркала черный осколок.

Я не вижу лица.

Только рукав.

Темно-синий, с серебряной вышивкой у манжеты.

Не слуга.

Не стражник.

Кто-то из приближенных.

Из тех, кому двери открыты.

Из тех, кого охрана могла не остановить.

Картина дернулась.

Осколок на полу вспыхнул темным светом.

И вдруг я почувствовала не память предмета, а чужой приказ, вбитый в стекло:

«Когда князь усомнится — покажись».

Не когда совет найдет.

Не когда обыск начнется.

Когда князь усомнится.

Я отдернула руку.

Слишком поздно.

Осколок раскололся с резким звоном.

Одна темная искра ударила мне в запястье.

Боль была мгновенной, ледяной.

Я пошатнулась.

Каэл поймал меня за плечи.

— Лиара!

Серебряная нить на моей руке почернела на один короткий миг.

Арвен бросился вперед, схватил мое запястье и прижал к коже прозрачный камень.

— Не закрывай глаза. Смотри на меня. На меня, не на зеркало.

Я попыталась вдохнуть.

Воздух не входил.

В голове звучал чужой шепот:

«Покажись, когда князь усомнится».

Я повторила вслух, хрипло:

— Осколок должен был показаться, когда Каэл усомнится.

Комната застыла.

Каэл еще держал меня. Я чувствовала его пальцы на плечах — осторожные, но крепкие.

— Что ты видела? — спросил он.

— Руку. Серую перчатку. Темно-синий рукав с серебром. Осколок положили за зеркало ночью. И приказ… приказ был не для совета.

Я подняла глаза на него.

— Для вас.

Его лицо стало страшно спокойным.

— Цвет рукава?

— Темно-синий.

Равена резко закрыла книгу.

— Видение нельзя считать доказательством. Контакт был нестабилен.

— Разумеется, — сказал Арвен. — Когда видение неудобное, оно всегда нестабильно.

Эдмар молчал.

И это молчание