Измена. Ты меня (не) забудешь - Tommy Glub

Двигаюсь дальше по записи и вдруг замечаю движение в коридоре. Замечаю её. Сердце резко замирает, я откидываюсь назад, будто кадры бьют меня в лицо. Перематываю снова, всматриваюсь. Вероника.

Её видно совсем немного, пара секунд, но этого хватает. Она стоит, словно в оцепенении, и смотрит в сторону гостиной. Похоже, видит меня с этой дурой. А потом резко отходит назад, делает пару шагов, почти бесшумно идёт по коридору, будто боится чего-то.

Но у двери всё резко меняется. Она буквально вылетает из квартиры, не оглядываясь.

Она приезжала.

Зачем?

Внутри всё сжимается. Голова наполняется шумом. Я пытаюсь понять её мотив, но ничего не приходит в голову. Почему она вообще здесь была? Что хотела? И что подумала, увидев это?

В офисе я быстро прохожу мимо едва проснувшихся сотрудников, которые даже не успевают поздороваться. Лифт поднимает меня на руководственный этаж, где я планировал скрыться в своём кабинете и привести мысли в порядок, хотя бы несколько минут, но…

— Стоять! — голос сестры звучит так, будто она сейчас заставит меня вернуться вниз и строем ходить по коридору. Настя всегда была человеком, который умел взять ситуацию в свои руки. Старше меня на четырнадцать лет, но выглядит она так, будто мы почти ровесники. Лёгкий макияж, свежая белоснежная блузка, идеальная укладка — локон к локону, словно на неё работает отдельный стилист. Хотя, её мужья могут позволить и это.

Она хватает меня за руку, притягивает ближе, прищурившись.

— Что у вас произошло? — с нажимом спрашивает она. — Ночью ты чуть не свёл меня с ума, пока я не набрала Вероничке...

— Что? — я замираю, удивлённо приподнимая бровь. — Ты что такое несёшь?

— То есть, ты не помнишь, что звонил мне? — её губы растягиваются в едва заметной улыбке. — Замечательно. Впервые ты сказал мне, что я была не права, решился… и в итоге ничего не помнишь? Сколько ты выпил, Ромашка?

— Какой нахер Ромашка? — раздражённо отмахиваюсь я, отталкиваю её руку и поправляю ворот рубашки. — Насть, я сам разберусь.

— Прости-прости, — сестра тут же хохочет, с лёгкостью соскальзывая с мнимой роли заботливой старшей. Но в её глазах всё ещё тревога. — Я, правда, переживаю.

— Мне нужно сперва встретиться с Вероникой. После всё.

— Она уже в кабинете, — Настя кивает и отпускает меня, её лицо чуть теплеет.

Я невольно улыбаюсь в ответ. Когда она в своей обычной форме, без попыток играть в мамочку или влезать в мою личную жизнь, она действительно напоминает чудо-женщину. Иногда мне даже кажется, что Настя могла бы руководить всем нашим семейством, если бы захотела.

К Светиному счастью, она уже на месте. Немного бледная и подавленная, но едва меня видит, сразу берет себя в руки и с готовностью идёт следом за мной в кабинет.

Там Вероника не одна. Как только я замечаю Катю, её подругу, мой гонор немного поубавляется. Её взгляд, полный осуждения и готовности вмешаться, заставляет меня внутренне напрячься. Я стараюсь не показать этого, спокойно прохожу к столу, кладу ноутбук и, даже не глядя на Свету, отсылаю её за кофе.

Затем мои глаза находят Веронику.

Она шикарна. Несмотря на глубокие синяки под глазами, уставший взгляд и красные белки, она держится ровно, будто пришла сюда вести переговоры века. На ней идеально сидят деловые брюки и лаконичная майка — всё в тему и в тон. Ни грамма вульгарности, лишь сдержанная элегантность, которая всегда выбивала меня из колеи. Тёмные волосы ухожены и блестят, ложатся мягкими волнами на плечи. На тонком безымянном пальце всё ещё два кольца. Те самые. Она их не сняла. Или, быть может, только сегодня снова надела?

Я собираюсь что-то сказать, но не успеваю даже открыть рот, как дверь кабинета снова распахивается.

Входят четверо мужчин.

Я едва не выругался, резко ставя ладони на стол. Марат и Кир, оба в идеальных костюмах, вежливо здороваются, но их взгляды мгновенно находят Веронику.

Удивление смешивается с любопытством, а их внимание будто временно вытесняет все рабочие вопросы. Кажется, они даже забыли, зачем пришли.

Мужья моей сестры, Дима и Матвей, не проявляют лишних эмоций. Их шаги уверенные, а глаза — оценивающие. Они ведут себя так, будто этот кабинет принадлежит им, а не мне. Хотя это не так. Они генеральные, но моя доля в этой фирме есть.

Света возвращается с чашкой кофе, ставит её и собирается уйти, но застывает на пороге, услышав спокойный, но твёрдый голос генерального директора.

— Останься, девочка, — Дима бросает короткий взгляд на неё, а потом поворачивается ко мне.

Ему, конечно, до лампочки, как зовут мою помощницу. Его тон не допускает возражений, и