Целуй, пока не поздно - Екатерина Мордвинцева

— Доброе утро, — прошептала я охрипшим голосом.

Она улыбнулась и показала на дверь — «папа зовёт».

— Что-то случилось?

Она покачала головой — «нет, просто зовёт».

Я оделась, умылась ледяной водой и спустилась в столовую. Мэриус сидел на своём обычном месте, перед ним стояла чашка чая и тарелка с тостами. Но он не ел. Он смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочитать.

— Ты выглядишь ужасно, — сказал он.

— Спасибо за комплимент.

— Я серьёзно. Ты не спала?

— Отрывисто.

Он кивнул, как будто ожидал этого.

— Сегодня будем готовиться к следующему мероприятию, — сказал он. — Через две недели бал в поместье герцога Вестонского. Это будет важнее, чем приём в порту. Там соберётся вся знать побережья, включая представителей королевского двора.

— И вы хотите, чтобы я снова играла роль вашей влюблённой невесты?

— Я хочу, чтобы ты научилась танцевать так, чтобы никто не усомнился, что ты леди, — поправил он.

— А если я не умею?

— Я научу.

Он встал, подошёл ко мне и протянул руку.

— Прямо сейчас? — спросила я.

— Прямо сейчас. В большом зале. Лира будет рисовать в углу, она не помешает.

Я взяла его за руку. Его пальцы были сухими и тёплыми, не такими холодными, как у Лиры. Я почувствовала, как под кожей пульсирует его магия — серебристая, глубокая, опасная. Мои пустые каналы отозвались глухой болью — не физической, а какой-то другой. Болью потери.

Большой зал находился на первом этаже, за библиотекой. Это было пустое помещение с зеркальными стенами и паркетным полом — очевидно, когда-то здесь танцевали, но сейчас зал казался заброшенным. Мэриус щёлкнул пальцами, и в люстрах зажглись магические огни — серебряные, холодные, как и всё в этом доме.

— Встань сюда, — он показал на центр зала.

Я встала. Он подошёл ко мне, взял за талию и за руку.

— Расслабь плечи, — сказал он. — Ты напряжена, как струна.

— Я не умею расслабляться в присутствии магов, — ответила я. — Особенно таких сильных.

Он усмехнулся — не зло, скорее грустно.

— Я не причиню тебе вреда, Сайфер.

— Вы могли бы сказать то же самое предыдущим няням.

— Предыдущие няни не были моими фиктивными невестами, — возразил он. — И они не спали в комнате моей мёртвой жены.

— Это делает меня особенной?

— Это делает тебя мишенью, — поправил он. — Как и меня. И Лиру. Мы все теперь мишени.

Он сделал шаг. Я сделала шаг назад, чуть не наступив ему на ногу.

— Смотри мне в глаза, — сказал он. — Никогда не смотри на ноги. Глаза в глаза.

— Это страшно, — призналась я.

— Что именно?

— Ваши глаза. Они… ненастоящие. Как у куклы.

Он моргнул, и на секунду серебряный блеск пропал, открывая обычные серые глаза — уставшие, грустные, человеческие.

— Так лучше? — спросил он.

— Лучше, — кивнула я.

Мы танцевали. Я делала ошибку за ошибкой, наступала ему на ноги, сбивала ритм. Но он не злился. Он терпеливо поправлял меня, разворачивал, вёл. Его руки были уверенными, но не грубыми. Когда я падала — а я падала дважды — он подхватывал меня, не давая удариться об пол.

— Ты не умеешь доверять, — сказал он после третьего падения. — Ты падаешь, потому что ты пытаешься контролировать движение, а должна просто следовать за мной.

— Я никому не следую, — огрызнулась я. — Я была солдатом. Солдаты не следуют — они действуют сами.

— Солдаты следуют за командиром, — возразил он. — А в танце командир — мужчина. Это просто роль. Как на поле боя.

Я закусила губу. Он был прав, и это бесило меня.

— Давай ещё раз, — сказала я.

Мы начали снова. Я заставила себя расслабиться, закрыла глаза и просто двигалась туда, куда он вёл. И вдруг — получилось. Мои ноги сами находили нужный шаг, моё тело изгибалось как нужно. Музыка — хотя мы танцевали без музыки — звучала у меня в голове.

— Открой глаза, — тихо сказал он.

Я открыла.

Мэриус смотрел на меня в упор. Его лицо было близко — слишком близко. Я видела каждую морщинку у глаз, каждую седую прядь в волосах, каждую трещинку на губах. От него пахло лесом, дымом и полынью. И ещё чем-то — чем-то тёплым, почти домашним.

— Ты красивая, — сказал он. — Когда не злишься.

— Я всегда злюсь, — ответила я. — Это моё естественное состояние.

— Значит, ты всегда красивая.

Он улыбнулся — по-настоящему, без насмешки, без горечи. И я поняла, что влюбиться в этого человека было бы страшно легко. Слишком легко.

— Остановись, — сказала я, хотя мы уже остановились.

— Остановиться? — он не понял.

— Я сказала: не говорите таких вещей. Я здесь по контракту. Я няня, которая играет роль невесты. А вы — мой работодатель. Между нами ничего нет и не будет.

Его лицо закрылось — маска вернулась на место. Серебряные глаза снова стали холодными.

— Как скажешь, — сказал он и отпустил меня. — Отдых десять минут. Потом продолжим.

Отошёл к окну, отвернулся. Я стояла посреди зала, чувствуя, как дрожат руки. Не от страха. От чего-то другого.

«Ты дура, Сайфер, — сказала я себе. — Ты не можешь позволить себе даже намёка на чувства. Ты здесь, чтобы выжить. Не чтобы влюбляться в опасного мага с мёртвой женой и странной дочерью».

Лира, которая всё это время сидела в углу с мелками и планшетом, подбежала ко мне и дёрнула за юбку.

— Что? — спросила я.

Она показала на отца, потом на меня, потом нарисовала в воздухе сердце и зачеркнула его крестом — «не зачеркивай, это опасно».

— Ты видишь будущее? — спросила я.

Она кивнула.

— И что ты видишь? Между мной и твоим отцом?

Лира взяла мел и нарисовала на полу две фигуры — мужчину и женщину, держащихся за руки. Потом нарисовала между ними нож.

— Кто-то из нас убьёт другого? — спросила я холодея.

Она покачала головой — «не так». Потом нарисовала третью фигуру — маленькую, между ними. И нож исчез.

— Ты? — спросила я. — Ты нас защищаешь?

Лира кивнула и прижалась ко мне. Я обняла её, чувствуя, как её тонкое тело дрожит.

— Всё будет хорошо, — сказала я, хотя сама не верила. — Мы справимся.

Вторую половину дня мы снова танцевали. К вечеру я уже могла пройти простой вальс, не наступая Мэриусу на ноги. Он похвалил меня — коротко, сухо, без лишних эмоций. Маска не спадала.

За ужином Лира сидела между нами, как стена. Она ела молча, рисовала на салфетке круги и иногда поглядывала то на меня, то на отца.

После ужина Мэриус ушёл в кабинет. Я помыла посуду,