Целуй, пока не поздно - Екатерина Мордвинцева

— Вы не могли знать.

— Я должен был знать. — Он ударил кулаком по стене. — Я маг. Я могу читать мысли, видеть прошлое, управлять судьбой. Но я не видел, что убийца моей жены был у меня под носом три года.

Он прислонился лбом к холодной стене и замер.

— Что теперь будет? — спросила я.

— Посла арестуют. Будут допрашивать. Но у него дипломатический иммунитет. Если король потребует его выдачи — отдадут. И тогда… тогда мы узнаем правду. Но я не верю, что Эстебан действовал один.

— Он из ближайшего окружения, — сказала я. — Вы говорили.

— Да. — Мэриус повернулся ко мне. — Он один из моих советников. Он бывал в этом доме сотни раз. Он играл с Лирой, когда она была младенцем. И он убил Серафину.

— Зачем?

— Чтобы получить доступ к Кубку. Наверное. Или чтобы ослабить меня. Без неё я… я стал уязвим.

Он замолчал. Я ждала.

— Ты должна быть осторожна, Сайфер, — сказал он. — Если Эстебан был не один — а он был не один — то те, кто с ним, знают, что ты не моя невеста.

— Откуда они могут это знать?

— Потому что они следили за мной, — ответил он. — Они знают, что я не женился бы на бездарной няне из порта. Им достаточно посмотреть на тебя — и они поймут.

— И что тогда?

— Тогда ты станешь мишенью. Как Дора. Как предыдущие няни.

— Меня не сотрут память, — сказала я. — Я не дамся.

— Ты без магии, — напомнил он. — А они — маги. Серьёзные.

— Я была солдатом.

— Ты была солдатом, у которого была магия, — поправил он. — Теперь ты просто женщина с кинжалом.

Он ушёл в кабинет, оставив меня одну в коридоре.

Я поднялась в свою комнату, разделась, легла в кровать.

И увидела записку.

Она лежала на подушке — маленький клочок бумаги, сложенный вчетверо. Я развернула его дрожащими пальцами.

Там было написано:

«Ты следующая, фальшивка».

Кровь застыла в жилах.

Я выбежала в коридор, проверила дверь Лиры — заперта, внутри тихо. Спустилась на первый этаж, заглянула в кабинет — Мэриус сидел за столом, перебирая бумаги.

— Мэриус, — позвала я.

Он поднял голову. Увидел моё лицо и встал.

— Что случилось?

— Записка, — сказала я, протягивая ему клочок. — На подушке. Кто-то был в моей комнате. Пока мы были на балу. Или пока я спала? Я не знаю. Но они знают. Они знают, что я фальшивка.

Мэриус прочитал записку. Его лицо стало каменным.

— Я обыщу дом, — сказал он. — Ты оставайся здесь. Запрись и никого не впускай.

— А если это вы?

Он замер.

— Что?

— Если записку подложили вы? Чтобы напугать меня? Чтобы я не расслаблялась?

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Если бы я хотел напугать тебя, я бы нашёл способ получше, — сказал он. — А теперь — сиди здесь и не выходи, пока я не вернусь.

Он вышел.

Я заперла дверь, достала из-под подушки кинжал и села на пол, прислонившись спиной к стене.

Напротив — дверь. С другой стороны — возможно, убийца. Или пособник убийцы. Или кто-то, кто хочет моей смерти.

«Ты следующая, фальшивка».

Я сжала кинжал и ждала.

Мэриус вернулся через час.

— Никого, — сказал он, открывая дверь магией — замок щёлкнул сам собой. — Магический след не читается. Либо очень сильный маг, либо кто-то из домочадцев.

— Вы доверяете вашим слугам?

— Я никому не доверяю, — ответил он. — С сегодняшнего дня и тебе советую.

Он сел рядом со мной — на пол, подогнув ноги. В его руках был тот же магический кристалл, что и в подвале, но сейчас он светился тускло.

— Ты можешь переехать в комнату этажом выше, — сказал он. — Там дверь запирается на три засова и на магическую печать.

— А что там?

— Комната Серафины, — ответил он. — Я никому не позволял входить туда после её смерти. Ты будешь первой.

— Вы предлагаете мне спать в комнате вашей мёртвой жены?

— Я предлагаю тебе спать в безопасном месте, — поправил он. — А комната Серафины — самое безопасное место в этом доме. Потому что я наложил на неё столько защитных заклинаний, что даже армия магов не пробьётся.

— А вы сами будете туда входить?

— Только с твоего разрешения, — сказал он.

Я подумала. Но недолго.

— Хорошо, — сказала я. — Я перееду.

Он помог мне встать. Я взяла кинжал, мешок с вещами и пошла за ним на третий этаж.

Комната Серафины была большой, светлой, с окнами на море. Всё в ней говорило о женщине, которая жила здесь — книги, вышивки, музыкальные инструменты. В углу стояла кроватка — детская, для Лиры.

— Она спала с Лирой, когда та была младенцем, — сказал Мэриус тихо. — Потом девочка переехала в свою комнату, но Серафина каждую ночь приходила проведать её.

Я поставила мешок на пол.

— Мэриус? — позвала я.

— Да?

— Кто убил Серафину на самом деле?

Он посмотрел на меня. В его глазах была усталость тысячелетнего существа, хотя ему было, наверное, лет тридцать пять.

— Я думал, это Эстебан, — сказал он. — Но теперь я не уверен. Имя, которое написала Лира, может быть правдой. А может быть — только частью правды.

— Она не стала бы врать.

— Она ребёнок, — возразил он. — Она могла ошибиться. Или её дар мог показать не полную картину.

— Вы не верите собственной дочери?

— Я верю ей больше, чем кому-либо, — ответил он. — Но я не верю магии. Особенно такой, которой она владеет.

Он вышел и закрыл дверь. Я слышала, как щёлкнули три засова и как в воздухе загудела невидимая печать.

Я осталась одна в комнате мёртвой женщины, с кинжалом в руках и запиской в кармане.

«Ты следующая, фальшивка».

Я не спала всю ночь.

Под утро я услышала шаги в коридоре — мягкие, крадущиеся. Кто-то прошёл мимо двери, остановился, замер.

Я сжала кинжал.

Шаги удалились.

Я выдохнула.

Но знала, что это только начало.

Глава 4

После записки я не спала трое суток.

Не могла. Каждый раз, когда я закрывала глаза, мне казалось, что кто-то стоит у двери. Или смотрит в окно. Или дышит над ухом. Комната Серафины была безопасной — Мэриус поклялся, что магическая печать не пропустит никого без его ведома. Но моё тело не желало верить магии. Оно помнило: я беззащитна. Я ноль. Я фальшивка, и кто-то знает об этом.

На третью ночь я провалилась в тяжёлый, липкий сон без сновидений. А проснулась от того, что Лира сидела на моей кровати и