Помощница антиквара 2 - Амари Санд

Император едва заметно усмехнулся, что послужило для меня добрым знаком. Я перешла к следующему дару — великолепному шелковому ковру, чьи узоры казались живыми, постоянно меняя оттенки под лучами солнца.

Коснувшись ворса, ощутила ледяной холод. Память дорогого подарка показала умерщвленных рабов, чью кровь использовали при окрашивании нитей, чтобы создать заклятие медленного увядания.

— Ковер пропитан проклятием истощения, — огласила вердикт очередному подарку и повысила голос, перекрывая нарастающий ропот в зале. — При его создании использовалась жертвенная кровь и проводился ритуал, направленный на поглощение энергии. Поместите его в спальню, и через месяц человек превратится в немощную тень самого себя.

— Александра, вы уверены? — Оболенский нахмурился. — Это тяжелое обвинение.

— Клевета! Мы привезли это чудо как символ вечного мира! — гневно воскликнул один из послов.

— Проверьте состав нитей ковра и убедитесь сами, — спокойно посоветовала канцлеру. — А лучше поместите ковер в покоях наших добрых друзей. Если их помыслы чисты, то и опасаться им нечего.

Следующим даром оказался ларец из слоновой кости, внутри которого покоился древний манускрипт. Коснувшись пожелтевшего пергамента, я почувствовала запах яда и тихий шепот заговорщиков. Снова ложь и двойное дно.

Я подробно описала истинные намерения дарителей, наблюдая, как бледнеет Мехмед-бей и как довольно щурится Оболенский.

Османский посол неожиданно сменил тактику, озаряясь притворным восхищением.

— Поразительно, — произнес он, приближаясь ко мне почти вплотную и обдавая тяжелым запахом благовоний. — Такая юная госпожа и такой редкий дар, способный видеть суть вещей. Вы — истинное сокровище этой холодной северной земли. Признаю, что наши дары действительно оказались недостойны вашего величия.

— Я лишь реставратор, господин Мехмед-бей. Моя задача — очищать предметы от грязи и восстанавливать их изначальный вид.

— О, вы гораздо больше, чем просто ремесленница. Вы — живой инструмент богов. — Прежде чем я отстранилась, он перехватил мою руку и приложился горячими губами к пальцам.

Прикосновение османа обожгло меня ярким видением. Я прочла не только пошлые мысли, но и коварный план, который уже созрел в голове чужестранца.

Мехмед-бей намеревался меня похитить и переправить на быстроходный фрегат, стоящий в порту. Он уже в красках представлял, как поселит меня в роскошной каюте, закует в цепи, ограничивающие волю, и будет учить покорности.

Отшатнувшись от османа, я резко выдернула руку, чувствуя, как щеки запылали от возмущения столь вопиющей наглостью и уверенностью в том, что он смеет распоряжаться моей жизнью.

— Вам плохо, госпожа Савельева? — участливо поинтересовался Оболенский.

— Слишком много впечатлений, Ваша Светлость, — выдохнула, спрятав руки за спину и судорожно надевая кольцо на мизинец. — Господин посол слишком напорист. Мой долг предупредить Ваше Величество, — обратилась к императору, — что за дарами и любезными улыбками скрывается шпионаж и прямая угроза безопасности ваших подданных. Мирный договор им не нужен, они намерены забрать то, что им не принадлежит.

— Полагаю, Александра в силу своей юности и впечатлительности слегка преувеличила опасность, — вмешался Оболенский, бросая на меня суровый взгляд. — Но ее предостережения относительно артефактов заслуживают пристального внимания. Ваше Величество, я распоряжусь, чтобы дары отправили в Тайную канцелярии для изучения. Ну а самой госпоже Савельевой нужен отдых после столь продуктивной работы.

Я беспомощно посмотрела на Павла, чей взгляд полыхал от возмущения. Кроме этого, он ничем не выдал своего участия в моей судьбе и стоял неподвижно, не вмешиваясь в разговор.

Император кивнул, заканчивая аудиенцию. Османы попятились к выходу, постоянно кланяясь и сохраняя угодливые улыбки на лицах. Только их пронзительные взгляды не предвещали ничего хорошего. Я кожей чувствовала исходящую от них опасность.

Мехмед-бей напоследок одарил меня долгим, оценивающим взглядом, от которого захотелось немедленно вымыться.

Оболенский увлек меня к выходу и потащил через анфилады комнат к восточному крылу дворца. Мои мысли сосредоточились вокруг того, как предупредить Павла о готовящемся похищении, не выдав при этом план по разоблачению самого канцлера.

Оболенский распахнул двери кабинета и затолкнул меня внутрь. Я в нерешительности застыла у письменного стола. Невольно отметила, какими ровными стопками выложены на нем папки с государственными документами. Взгляд скользнул по чернильнице из хрусталя, гусиным перьям в стаканчике и печати канцлера.

— Итак, Александра, я внимательно слушаю, — канцлер прошелся сапогами по ковру с лилиями и уселся в массивное кресло. — Что еще ты увидела, общаясь с османскими послами?

— Я же все рассказала, — отвела взгляд, сосредоточившись на высоком книжном шкафу с позолоченными накладками. — Каждый их дар содержал подвох.

— Не лги мне! — повысил голос Оболенский. — Я видел, как ты отреагировала, когда Мехмед-бей поцеловал твою руку. Что тебя напугало?

Закусив нижнюю губу изнутри, я тяжело вздохнула. С портрета над камином на меня осуждающе смотрел суровый лик императора. Отпираться не имело смысла, поэтому рассказала правду, как есть.

— Мехмед-бей замыслил похитить меня прямо из дворца, затем переправить на корабль и вывезти морем в Стамбул. Он полагает, что мой дар возвысит его перед султаном, а сама я стану украшением гарема.

— Вот как? — Оболенский взметнул брови наверх. — Похищение во дворце? Какая наглость с его стороны и прямой вызов императору. Пожалуй, это будет забавно…

— Забавно? — чуть не задохнулась от возмущения. — Вы понимаете, чего он добивается? Возможно, нападение случится этой ночью…

— Успокойся! — рявкнул канцлер, откидывая на спинку кресла и складывая пальцы в замок. — Я понимаю гораздо больше, чем тебе кажется. Османский посол намерен совершить дерзкий поступок. Но кто ж ему позволит?

Я промолчала, понимая, что спорить бесполезно. Оболенский рассматривал меня с хищным прищуром, словно прикидывал, какую выгоду извлечь из сложившейся ситуации.

— Твоя ценность растет с каждым днем, Александра, — произнес он вкрадчиво, нарушая затянувшуюся паузу. — Но тебе не о чем переживать. Я не позволю, чтобы у меня из-под носа умыкнули столь редкий инструмент. Пора бы уже запомнить, пока ты послушно выполняешь приказы, опасность тебе не грозит. Но одно неверное слово, один шаг в сторону и…

Удавка на шее затянулась. Я невольно схватилась за горло, хватая ртом воздух.

— Мне об этом прекрасно известно, Ваша Светлость, — выдавила через силу.

— Вот и прекрасно, — канцлер удовлетворенно кивнул. — А теперь пошла прочь. Мои люди проводят тебя до выхода из дворца и доставят домой. Но в следующий раз будь осторожна в высказываниях.