Помощница антиквара 2 - Амари Санд

Заново переживая эти тяжелые моменты, я старалась отразить на бумаге все свое бессилие и горькую обиду на несправедливость. Канцлер, Клеймор, османы с их лживыми улыбками — все они принесли в мою жизнь только страдания и несчастья.

Вместе с тем, передавая бумаге свои эмоции, я будто очищалась от негатива, внутренне радуясь тому, что хотя бы так могу рассказать о преступлениях.

Занятая творческим процессом, не заметила, как пролетело время. На улице давно стемнело, служанка уже дважды заглядывала ко мне, уговаривая выпить еще капель и лечь спать.

Но я каждый раз отказывалась и отослала Миланью, убеждая, что ничуть не устала. Лишь глубокой ночью, когда глаза слипались от усталости, отложила карандаш и закрыла альбом, засунув его под подушку.

Погасив магический светильник, легла в кровать, мгновенно проваливаясь в глубокий сон. А вот пробуждение снова оказалось резким. Приоткрыв глаза, увидела над собой Миланью, которая настойчиво трясла меня за плечо.

— Госпожа Савельева! Барышня! Проснитесь! — умоляла она громким шепотом. — К вам гости. Его Высочество Павел Алексеевич и Его светлость князь Ушаков желают вас немедленно видеть.

Я подскочила спросонок, ошалело глядя на девушку. За окном только-только занимался рассвет. Что им понадобилось в такую рань?

— Подай домашнее платье, пожалуйста, — попросила служанку, не желая принимать важных гостей в постели.

Пока я одевалась, Миланья спешно заправила кровать и пригласила припозднившихся визитеров, нетерпеливо дожидающихся снаружи.

Первым вошел Павел Романов, одетый в строгий темный сюртук без привычных знаков отличия. Следом за ним бесшумно появился глава Тайной канцелярии, в ведомстве которого я числилась штатным экспертом.

— Простите за столь поздний визит, Александра Ивановна, — понизив голос, произнес Павел. — Но днем наше появление нежелательно, слишком много свидетелей.

— Понимаю, Ваше Высочество, — я кивнула великому князю и вопросительно посмотрела на Ушакова.

— Иван Игнатьевич в курсе сложившейся ситуации, — подтвердил мою догадку Романов. — Он единственный, в ком я уверен, что он не подкуплен канцлером. Мы подробно изучили ваши рисунки и ту информацию, которую вы передали. Князь желал бы лично убедиться в наличие печати.

Глава Тайной канцелярии приблизился ко мне, не проронив ни единого слова. Цепким взглядом он прошелся по моему бледному лицу и залегшим под глазами теням. Подняв руку, пальцы на которой засветились синеватыми отблесками, Ушаков коснулся моей шеи.

Я инстинктивно сжалась, ощущая воздействие его магии. Едва он задел невидимую удавку, как меня тут же пронзила невыносимая боль. Сдавленно вскрикнув, схватилась руками за горло, пытаясь сделать вдох. Перед глазами поплыли темные круги, удушье накатило с такой силой, будто печать канцлера яростно сопротивлялась чужому вмешательству.

Павел бросился ко мне, подхватывая за талию, чтобы не упала, пока Ушаков хладнокровно изучал печать. Я пережила несколько мучительных минут прежде, чем князь отступил, убирая свечение из пальцев. Жгучая боль сменилась невероятной слабостью.

Павел поделился со мной силой, помог дойти до кровати и уложил поверх одеяла. Затем навел целебный отвар, оставленный целителем, и дал мне выпить. Глава Тайной канцелярии молча наблюдал за действиями Его Высочества и только после того, как мы оба уставились на него вопросительно, нарушил гнетущую тишину:

— Гениальная дрянь, — констатировал Ушаков с каким-то скрытым восхищением. — Тройной контур полного подчинения, завязанный на крови создателя.

— Вы можете его снять? — Павел взволнованно подался вперед.

— Разумеется, нет. Попытка взломать печать приведет к мгновенному разрыву ментальных каналов носителя. Госпожа Савельева умрет на месте.

— Должен же быть какой-то выход? — недовольно нахмурился Романов.

— Выход есть всегда, — Ушаков посмотрел мне в глаза. — Снять удавку способен только сам канцлер. Или же проклятая печать спадет сама в момент его физической смерти.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Слова князя Ушакова прозвучали как приговор.

— Значит, мы убьем его, — процедил Павел, еле сдерживаясь от бессильной ярости.

— Ваше Высочество, — Ушаков осуждающе покачал головой. — Подобные заявления неуместны даже в приватной обстановке.

Павел упрямо поджал губы, уставившись на князя с вызовом. Судя по всему, Романов уже приговорил канцлера, осталось только выбрать подходящий момент.

— Я сделала еще несколько набросков, — потянулась за альбомом, спрятанным под подушкой. — Быть может, они помогут?

Глава Тайной канцелярии взял у меня листы и направился к секретеру, разложив их на ровной поверхности. Павел, заинтересовавшись, приблизился к князю, заглядывая ему через плечо. Я наблюдала за реакцией мужчин, углубившихся в изучение моих работ. Князь Ушаков не из тех, кто упускал детали или не способен был понять заложенный в рисунках.

— Поразительно! — произнес Ушаков, перелистывая страницы. — Вы обладаете уникальными талантами, Александра Ивановна. Я помню каждый сантиметр этой детской, который мы облазили в поисках улик. Но вряд ли смог бы воспроизвести интерьер с такой пугающей точностью.

— Благодарю, — вымученно улыбнулась лестной похвале. — Мне казалось, что я не передала и сотой части той трагедии, которая открылась в видениях прошлого.

— Листы я заберу, — князь аккуратно сложил рисунки в простенькую папку, которую нашел в ящике секретера. — Они станут важным свидетельством будущего дела. И еще одно… Понимаю, что вы бы уже рассказали об этом, но я должен спросить: Александра Ивановна, вы не встречали во дворце второго преступника?

От одной мысли об этом человеке меня прошиб холодный пот. Ведь это он отдал приказ Оболенскому избавиться от княгини. Гортань сдавило удавкой еще до того, как попыталась заговорить.

— Я… — схватившись за горло, закашлялась, силясь вздохнуть.

Павел бросился ко мне, похлопывая по спине, но это не помогало. Невидимая петля сжималась все сильнее, напоминая о хозяине, который не терпел лишних разговоров.

— Достаточно, не нужно отвечать, — Ушаков предостерегающе поднял руку. — Печать остро реагирует на попытку раскрыть информацию. И это только подтверждает, что вы знаете больше, чем можете нам рассказать. В таком случае, оставим разговор до лучших времен.

Глава Тайной канцелярии уверено направился к выходу, но замер на пороге и обернулся.

— Берегите себя, Александра Ивановна. С этого дня охрана будет усилена. Ваши способности чрезвычайно ценны для империи, — дверь за Ушаковым захлопнулась, оставляя меня наедине с Романовым.

— Вам нужно отдохнуть, — великий князь помог мне прилечь и заботливо поправил подушки. — Завтра будет тяжелый день.

— Оболенский… Обучение, — прошептала я, чувствуя, как глаза слипаются от усталости и пережитого стресса.

—