Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная

ритуальном зале Анубиса, среди безмолвных стражей вечности, мумий, меня вновь пронзил тот самый, леденящий душу взгляд. Он обволакивал, словно саван, лишал воздуха, сковывал волю. Это не было физическим взглядом, скорее ощущением чьего-то пристального, оценивающего внимания, проникающего сквозь плоть, обнажающего душу.

Мое сердце забилось, словно пойманная в клетку птица, кровь отлила от лица, а руки покрылись гусиной кожей. Я резко обернулась, пытаясь уловить источник этого невыносимого давления. В полумраке зала, под мерцающим светом факелов, мумии лежали, словно каменные изваяния, их лица, искаженные гримасой вечного покоя, казались безжизненными масками. В тени, в углах зала, притаились древние иероглифы, шепчущие на забытом языке.

Я вращала головой, осматривая каждый уголок зала, но никого постороннего не видела. Лишь тени, игравшие в такт пламени факелов, и безмолвные мумии, хранившие свои вечные секреты. Но ощущение чужого взгляда не покидало меня, наоборот, оно усиливалось, давило на меня, словно каменная плита.

Моя нервозность не осталась незамеченной. Остальные, занятые изучением зала, так как тоже были тут впервые, видимо, кроме Гора — он стоял спокойно, бросали на меня озабоченные взгляды. Я видела их беспокойство, но не могла ничего поделать. Не могла объяснить словами тот ужас, который сковал меня.

Дик, как всегда, первым проявил участие. Он приблизился ко мне, коснувшись моей руки. Его прикосновение, обычно успокаивающее, сейчас показалось мне чужим, пугающим.

— Марьяна, что случилось? — спросил он, обеспокоенно глядя мне в глаза. — Ты вся дрожишь. Что тебя так беспокоит? Что ты ищешь?

Я сглотнула, пытаясь успокоить дрожь в голосе.

— Я… я чувствую это… снова, — прошептала я едва слышно, не прекращая осматривать темные углы, стены и даже свод потолка.

Дик нахмурился, не понимая.

— Что «это»? О чем ты говоришь? — он очень мягко спросил меня, но его глаза были совершенно серьезными и в них горел красный огонек, значит, он готов броситься на врага и уже перешел в режим охоты. Стал хищником.

— Этот… взгляд, — объяснила я. — Он… он словно преследует меня.

Я в очередной раз обвела взглядом зал, надеясь, что Дик поймет, о чем я говорю. Но в его глазах я видела лишь непонимание и тревогу.

— Взгляд? — переспросил он. — Какой взгляд? Марьяна, здесь никого нет. Кроме нас и… ну, ты понимаешь.

— Я знаю, — ответила я, — но я чувствую его. Он словно пронизывает меня насквозь.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями и успокоиться, но получалось из рук вон плохо.

— Впервые я почувствовала его, когда мы только заходили в храм, — продолжила я, — со стороны древнего некрополя. Он был там, явно ждал нас. А теперь… теперь я снова чувствую его здесь. Он не ушел. Он следит за нами.

Я посмотрела Дику в глаза, надеясь, что он поверит мне. Но в его взгляде я видела лишь сомнение.

— Марьяна, я понимаю, что ты очень устала, — сказал он мягко, — но, возможно, это просто игра воображения. На тебя давит атмосфера этого места, все эти мумии… Я сам чувствую себя некомфортно.

— Нет, Дик, — возразила я, его вранье про то, что ему не комфортно, я уловила сразу, — это не воображение. Я действительно чувствую его. Он здесь, рядом. Наблюдает за нами. И мне это совсем не нравится.

Я замолчала, чувствуя, как страх сковывал меня все сильнее. В ритуальном зале Анубиса, среди мумий, мы были не одни. И кто-то, или что-то, пристально следило за мной…

Глава 21

Дик вздохнул, по-прежнему сомневаясь в моих словах, но видя мою неподдельную тревогу, решил отнестись к ним серьезно. Он обвел взглядом зал, стараясь увидеть то, что видела я, почувствовать тот самый взгляд, от которого я так страдала. Тишина в зале стала давить еще сильнее, каждый шорох казался подозрительным, каждая тень — опасной.

— Хорошо, — сказал он, наконец, — допустим, ты права. Допустим, кто-то или что-то наблюдает за нами. Что ты предлагаешь?

— Я ничего не чувствую! И никого тут не вижу! — возразил Анубис, чьи глаза светились, от чего мне стало еще неприятнее все происходящее.

Я задумалась, пытаясь найти выход из этой пугающей ситуации. Бежать из зала было бы проявлением слабости, а если этот «кто-то» действительно следил за нами, он мог преследовать нас и дальше. Нужно было выяснить, чей это за взгляд, и чего он хочет.

— Нужно попытаться найти его источник, — ответила я, решительно. — Найти то место, откуда он исходит. Может быть, тогда мы поймем, что происходит.

Дик кивнул, соглашаясь с моим планом. Он позвал остальных, кто остался, а это — только те, кто прибыл с нами, объяснил им ситуацию и попросил их помочь нам в поисках. Сначала они отнеслись к моей истории скептически, Лена даже закатила глаза, но, увидев мою решимость и прочитав тревогу в глазах Дика, все же согласились. Мы разделились на группы и начали тщательно осматривать зал, проверяя каждый уголок, каждую нишу, каждый саркофаг. Напряжение в зале нарастало с каждой минутой, а ощущение чьего-то пристального взгляда становилось все невыносимее.

Прошло несколько часов, но поиски не принесли никаких результатов. Зал и прилегающие к нему казались абсолютно пустыми, но ощущение взгляда не покидало меня ни на секунду. Показалось, что он стал даже пристальнее, проникая под кожу, вызывая озноб и тревогу. Я чувствовала себя загнанной в угол, как будто невидимая сеть сжималась вокруг меня, лишая меня свободы и воли.

Дик подошел ко мне, обеспокоенно глядя в глаза.

— Может, тебе показалось? — спросил он, мягко. — Может, ты просто устала?

Я покачала головой.

— Нет, — ответила я, твердо. — Я знаю, что говорю. Я чувствую его. Он здесь. Дик вздохнул, но не стал спорить. Он знал, что я — не из тех, кто поддается панике или галлюцинациям. Если я говорю, что что-то вижу, чувствую значит, так оно и есть. Я обвела всех взглядом.

Вот только Анубиса и Гора почему-то не было рядом, как и их сопровождающих. Куда они делись? Ушли в другой зал?

Неожиданно один из членов нашей команды закричал. Мы все бросились к нему и увидели, что он стоит перед одним из саркофагов, уставившись на него с ужасом.

— Там что-то есть, — прошептал он, дрожащим голосом. — Я слышал, как оно двигается.

Мы осторожно подошли к саркофагу и прислушались. Действительно, изнутри доносились