Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная

и воспоминания, опыт, саму суть человека, — он обвел рукой комнату, полную артефактов и инструментов, стоящих на полках и даже на полу, используемых в мумификации. — Каждый инструмент, каждая ткань, каждая соль — все имеет свое значение, свою энергию. Все пропитано молитвами и ритуалами.

Он подошел к столу, на котором лежал муляж тела существа, на нем видимо и учились мумификации, и начал показывать процесс бальзамирования. Его движения были плавными и уверенными, как будто он выполнял этот ритуал тысячи раз.

— Мозг, — произнес он, — извлекается через ноздри. Это может показаться варварством, но это необходимо. Разум существа переходит в другую форму, и ему больше не нужно физическое вместилище.

Он показал, как наполняет череп специальными смолами и травами, чтобы сохранить его форму.

— Мумификация — это не просто сохранение тела, это создание нового дома для души, подготовка ее к путешествию в загробный мир, — продолжил Анубис. — Мы сопровождаем душу в ее странствиях, помогаем ей преодолеть препятствия и достичь вечной жизни.

— Смерть — это не конец, Марьяна, это — лишь начало нового этапа. И наша задача — помочь душе благополучно пройти через этот переход, — он снова взглянул на меня своими проницательными глазами.

В его словах не было ни тени сомнения. Он говорил о смерти как о естественной продолжении жизни, как о необходимом элементе вечного цикла. И я, слушая его, начала понимать, что мумификация — это не просто жуткий ритуал, а сложный и глубокий процесс, направленный на сохранение жизни даже после смерти. Это искусство, требующее знания, умения и, самое главное, глубокого уважения к усопшему.

Я зачарованно наблюдала за каждым его движением, словно боясь пропустить хоть малейшую деталь. Я чувствовала себя привилегированной, став свидетельницей столь интимного и священного ритуала. Слова Анубиса проникали в самую мою суть, меняя мое представление о смерти и вечности. Но сейчас, слушая его, я начинала понимать, что это лишь врата в новую реальность, в неизведанный мир, полный тайн и возможностей. Дверь, которую для меня сейчас еще немного приоткрыл Анубис. Первым эту дверь приоткрыл медицинский институт, потом — знания о врачевательницах, а теперь — вот это представление.

Анубис взял в руки небольшой амулет в форме скарабея.

— Этот символ, — пояснил он, — будет лежать на сердце усопшего, напоминая ему о его жизни, о его заслугах и любви. Скарабей символизирует возрождение, вечный цикл жизни и смерти. Он поможет душе преодолеть страх и неуверенность на пути к вечности.

Он положил амулет на муляж, аккуратно прикрыв его тканью. Он перешел к внутренним органам, которые были извлечены из тела и помещены в канопы.

— Каждая канопа, — продолжил он, — предназначена для определенного органа. Печень, легкие, желудок и кишечник нуждаются в особой защите. Они несут в себе воспоминания и энергию существа, и мы обязаны сохранить их для его будущей жизни.

— Эти слова силы призывают богов защитить органы и обеспечить их целостность, — он указал на иероглифы, выгравированные на каждой канопе.

— Мумификация — это искусство, требующее не только знаний и умений, но и сострадания, — заключил Анубис, окинув взглядом все, что было проделано. — Мы не просто сохраняем тело, мы дарим усопшему надежду на вечную жизнь, на встречу с богами и близкими в загробном мире. Это наша священная обязанность, наш долг перед теми, кто покинул этот мир.

— Еще в нашем секторе я заметила, что вот эти украшения и амулеты, которые должны были быть после смерти для указания пути в загробный мир на этих мумиях — это их внутренние органы. И вот еще что… — я взяла скальпель и срезала эти амулеты, Елена и Анубис шокировано вздохнули, а я положила на ладонь амулет и перевернула его. — Тут тоже есть символ, вот только он не относиться ни к кому или ни к тому, что ты рассказал. Тут стоит метка или даже оттиск, только я не очень понимаю — чей?

— Что это? — задал вопрос Анубис.

— Я надеялась, что это ты мне скажешь, — ответила я, и мы стали внимательно рассматривать будто клеймёный амулет с непонятным рисунком, а скорее — изображением.

Глава 25

— Что это, Анубис? — я повторила тот же вопрос, будто после этого нам мог открыться ответ, мой голос прозвучал глухо, эхом отражаясь от каменных сводов. Я чувствовала, как мое сердце стучало где-то в горле, предвкушая что-то важное, но совершенно непостижимое. В моей руке лежал внутренний орган, только размер его был меньше спичечного коробка.

Анубис склонил голову, его взгляд, казалось, проникал сквозь амулет на моей руке, сквозь время. Он осторожно взял амулет из моей руки. Его пальцы, длинные и тонкие, казались такими же древними, как и само это место. Он подошел к одному из столов, где покоилась другая мумия. Ее лицо, покрытое слоями погребальных пелен, не было безмятежным, на нем читался ужас, агония, что она испытывала ранее, но я чувствовала, что в ней таилась загадка.

— Печень… — прошептал Анубис, его голос был низким и резонирующим. Он достал канопу с головой Асмета — сосуд, предназначенный для хранения печени, и аккуратно поместил туда амулет. Затем, взяв флакон из темного стекла, он налил в него немного специального масла для бальзамирования.

Мы трое замерли. Масло, густое и ароматное, медленно опустилось на амулет. И произошло нечто… невероятное. Амулет, казалось, ожил. Он начал впитывать масло, словно жаждущий странник, и с каждым мгновением становился немного больше, расправлялся, будто пробуждаясь от долгого сна.

Мой вздох застрял в груди. Рядом раздался такой же ошеломленный выдох Анубиса. Елена даже схватила меня за руку. Наши глаза встретились, и в них читался немой вопрос, смешанный с благоговением. Печать, которая была на амулете, теперь четко проявилась, и зрелище было… жутким. В ней сочетались два образа: лик Анубиса и лик Гора. Но это было не простое сочетание, они будто срослись из двух тел в одно. Они были единым существом, восседающим на жутком, неведомом троне.

— Этого не может быть! — голос Анубиса дрогнул, в нем звучало отчаяние и неверие. Он отшатнулся, будто удар молнии поразил его. — Такое просто невозможно!

Я почувствовала, как мое собственное сердце застучало в груди, как безумный барабан. Образ на амулете был настолько чудовищным и в то же время завораживающим, что мне стало трудно дышать. Анубис, бог загробного мира,