Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная

— Анубис… что это значит? — мой голос был еле слышен, но в наступившей тишине он прозвучал как крик. Я смотрела на него, пытаясь уловить хоть какой-то проблеск понимания на его искаженном ужасом лице.

Он медленно повернулся ко мне, его глаза, обычно полные древней мудрости, теперь горели смятением.

— Я… я не знаю, Елена, Марьяна. Я никогда не видел ничего подобного. Это… это нарушение всех законов. Сочетание двух богов в одном существе…в одном теле… на таком троне… Это… это ересь.

Его слова звучали как приговор. Ересь. В древнем Египте это слово несло в себе нечто более страшное, чем просто заблуждение. Это было святотатство, вызов богам, который мог повлечь за собой немыслимые последствия.

Но… мумия… — я кивнула на нее, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение. — Это было срезано с нее. Значит, это, возможно, отметка того, кто сотворил с ними такое?

Анубис снова посмотрел на мумию, его взгляд был полон боли и недоумения:

— Возможно. Но предполагаю — на них наложили проклятье, которого мы сейчас видим… такое не должно существовать. Это… это аномалия. Аномалия, которая пришла неизвестно откуда и теперь оказалась тут.

Я почувствовала, как по моей спине пробежал ледяной холодок. В моих руках, в руках Анубиса, был амулет, который содержал в себе тайну, способную перевернуть мир, который мы знали. Тайну, которая была запретной, опасной, и которая, судя по реакции Анубиса, могла открыть такой ящик ужасов, что ящик Пандоры рядом с ним покажется детской игрушкой.

— Мы должны понять, что это, — сказала я, пытаясь придать своему голосу уверенность, которую не чувствовала. — Если это настолько опасно, то мы должны знать, почему. Если это пришло на вашу землю, может и произошло оно отсюда?

Анубис снова посмотрел на амулет, который лежал в канопе, теперь излучая странное, потустороннее свечение. Его взгляд стал более собранным, но смятение не исчезло:

— Да, Елена, Марьяна. Мы должны… Но я боюсь, что ответ на этот вопрос может оказаться страшнее, чем мы можем себе представить. За всю свою долгую жизнь я не то что не видел такого, я даже намека не встречал в книгах и свитках. А поверь, Марьяна, за нашу историю их собрано больше, чем в твоей библиотеке Врачевателей.

Тишина снова окутала нас, но теперь она была наполнена не только древностью, но и предчувствием надвигающейся бури. Мы стояли на пороге чего-то неизвестного, чего-то, что могло изменить само течение времени. И я чувствовала, что это только начало.

— Надо позвать остальных, — сказала я Анубису.

— Да, они тоже должны это увидеть, — подала голос Елена, все так же держась за мою руку.

— Зачем? Можно и так им все рассказать, — явно не желая пускать других мужчин обратно, возразил Анубис.

— Не знаю, как вы тут, а мы привыкли работать в команде. Да, мы не простые, мы сложные. Это факт. Но… На одно и тоже изображение мы можем смотреть совершенно по-разному. Так же как и найденную информацию тоже видим по-разному. И порой из нескольких совершенно не связных между собой частей знаний можно сложить верный путь, который поможет найти истину. В нашем случае — мы все разные и все древние, ну, кроме нас с Еленой, и у каждого вида есть своя библиотека. Возможно, в каждой из них есть маленький кусочек информации о том, что мы сейчас видим. Поэтому прошу, открой двери Храма и пусти их посмотреть, что мы нашли. Да и судя по тишине вокруг, они уже успокоились, — все это время Анубис смотрел на меня, не отрываясь, что он хотел увидеть — не знаю, но потом вздохнул, театрально щелкнул пальцами и отошел в сторону.

Глава 26

Это был не просто звук! Это был разрыв тишины, трещина в самой реальности. Огромная, каменная стена, которая ещё мгновение назад казалась незыблемой частью этой древнего Храма, с утробным скрежетом начала отодвигаться. Звук её движения был подобен стону земли, пробуждающейся от тысячелетнего сна. И за ним… за ним послышались шаги. Множество шагов. Быстрых, суетливых, полных отчаяния.

В следующий миг зал пирамиды будто взорвался. В проеме, образовавшемся в стене, появились они… Дик, запыхавшийся, в пыли, со злыми глазами. Гор, его могучее тело было напряжено, как тетива лука. Ингвар, с суровым выражением лица, но в глазах его я увидела тот же красный огонек гнева, что и в глазах Дика. Сергей и Саша, их фигуры появились одновременно с остальными и тоже были в пыли и паутине, их дыхание было прерывистым. Они бежали. Бежали от чего-то, что преследовало их. Где они были? Куда их закинул в прошлый раз Анубис? Да и появились они совершенно с другой стороны, нежели выходили.

Первым, словно молния, рванулся к Анубису Гор. Его гнев был осязаем, он вибрировал в воздухе, заставляя стены дрожать.

— Ты мне за это еще ответишь! — его голос, обычно глубокий и властный, теперь звучал надтреснуто, переполненный яростью. — Ты меня понял⁈

Стены будто содрогнулись от его крика. Казалось, сам камень пирамиды выдержал века времени, но мог вот-вот не выдержать этой бури эмоций. Но Анубис… он стоял недвижим. На его лице не отразилось ни малейшей эмоции. Ледяное спокойствие, которое было страшнее любого гнева. Он смотрел на Гора, и в его глазах было нечто более древнее, чем само время и очень опасное.

— Нет. Мой Храм, мои правила, — ответил Анубис. Его голос был тихим, но проникал в самые глубины сознания — Посмотрите на канопу. И после, думаю, ты обо всем забудешь, кроме увиденного.

Слова его прозвучали как приговор: «Обо всем забудешь!». Что это значило? Что он собирался сделать? Или он все-таки знал, что это такое и просто не говорил? Играл спектакль для нас, что он не в курсе и увидел знак впервые?

Гор, не сказав больше ни слова, размашистым шагом направился к канопе. Дик и Ингвар, не колеблясь, последовали за ним. Каждый их шаг отдавался эхом в нарастающей тишине, чувствовалось как холод ожидания их реакции проникал под кожу.

Когда Гор достиг цели, я увидела в его глазах сначала изумление, потом — ужас, а затем — неконтролируемую ярость. Крик, вырвавшийся из его груди, был нечеловеческим. Он содержал в себе всю боль, все отчаяние и