Тень Элларии - Джулия Фокс

в таверне стало заметно тише. Будто вместе с ними ушёл шум, движение, привычная суета. Остались только мы: я, Мелисса и Августина. Запах табака всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с ароматом еды и пролитого пива, и от этого мутило.

Мелисса нервно покрутила в пальцах соломинку, уставившись в свой стакан. А я поймала себя на мысли, что больше всего мне хочется узнать, о чём сейчас думает Ноа.

Когда юноши вернулись, Филипп демонстративно уселся рядом с Мелиссой, а Ноа, к моему изумлению, занял место подле меня.

Я украдкой взглянула на Мелиссу. Её лицо перекосилось от недовольства, губы сжались в тонкую линию, и мне вдруг стало не по себе. Я снова оказалась где-то посередине чужих чувств, не понимая, как из этого выбраться.

— Ну, привет.

Я подняла взгляд на Ноа. От него не пахло дымом — видимо, он просто стоял в стороне.

— При… вет? — мой голос прозвучал глупо и неуверенно, и я тут же мысленно отругала себя.

— Ты что, смутилась?

— Не ожидала внимания к своей персоне, — пробормотала я и только сейчас до конца поняла, о каких любовных треугольниках он тогда говорил.

— Может, я тебя обворовать хочу, будь начеку, — усмехнулся Ноа и подтянул к себе стакан.

— Не смешно. Как я могу тебе доверять?

— Каждый выживает, как может, лапушонок.

От этого нелепого прозвища внутри всё перевернулось. Тепло, колючее и нежное одновременно, разлилось по венам. Сердце начало биться быстрее, дыхание сделалось чуть неровным.

— Так зачем ты теперь… здесь?

— Ты интересная, — он произнёс это с какой-то неожиданной мягкостью, нежностью. — Редко встречаешь людей с по-настоящему сильным нутром.

Я опустила голову, боясь, что он увидит, как пылают мои щёки. Что меня так тянуло к нему? Эта холодная отстранённость или то, что только рядом с ним я переставала чувствовать себя хрупким экспонатом в музее?

— Не хочешь болтать? Жаль.

— Хочу. Ты буквально только что говорил, что сближаться ни с кем не планируешь.

— Я разве это тебе сказал?

Его вопрос застал меня врасплох. А Ноа очень уж довольно улыбнулся. Мне вдруг стало душно, будто стены таверны сдвинулись. Меня быстро накрыл приступ кашля.

— Хочешь выйти на воздух?

— Да, — ответила я слишком быстро и тут же встала, стараясь придать голосу решительности.

Снаружи я глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух, словно вынырнула из воды. Я не должна так себя вести. Не должна привязываться. Не должна надеяться. Я уеду. Он уедет. Мы живём в разных мирах, это тупик.

— Почему все так всполошились из-за моего отсутствия? — спросил Ноа за спиной. Его голос был тихим, и от этого ещё сильнее стучало сердце.

— Мелиссе ты нравишься, как мог уже заметить… — я заставила себя обернуться. — А остальные… Не знаю, чисто по-человечески.

— Не уверен, что понимаю, что это значит, — ответил Ноа и кивнул в сторону улочек.

— Куда? Зачем?

— Мне не особо нравятся зрители.

Я огляделась вокруг, сразу натыкаясь взглядом на гвардейцев. Они были для меня привычными прохожими. Ноа вдруг поймал мою ладонь, подтягивая меня ближе к себе, и двинулся вперёд, в тени переулков.

— Я всегда жил обособленно. А тут прям… все так привязались.

— Это дружба, Ноа.

— Наверное, это должно быть грустно. Я тут не задержусь.

Не задержусь… Как и я. Я высвободила руку из его ладони и отшагнула в сторону, ощущая, как щёки снова загораются.

— Я не хочу к тебе привязываться.

— А обязательно привязываться?

— Это от меня не зависит.

Ноа остановился. Мы оба замолкли, не сводя друг с друга глаз. Внутри всё переворачивалось, а я сомневалась в словах, которые только что произнесла.

— Это будет тяжело… — выдохнул он, делая несколько шагов ближе, и мягко коснулся моей щеки. Я вздрогнула, но не отошла, от его прикосновения по всему телу прошла дрожь.

Вторая рука Ноа легла на мою талию, и он резко наклонился ко мне. Его губы коснулись моих, и всё вокруг исчезло: шум города, запахи, свет. Был только он, его дыхание, тепло, сердце, стук которого совпадал с моим.

Я замерла на мгновение, сначала не понимая, как реагировать. Потом подалась вперёд, сливаясь с ним в поцелуе. Внутри всё запульсировало, словно яркая вспышка огня, пронизывая грудь, живот и спину. Я чувствовала, как каждый нерв напрягся и одновременно расслабился, как будто всё моё тело перестало быть моим и принадлежало этому мгновению.

Ноа держал меня крепко, уверенно, и это ощущение безопасности смешивалось с волнением и лёгким страхом. Я чувствовала его дыхание на губах, оно казалось одновременно горячим и успокаивающим.

Внезапно он мягко, но решительно отстранился, разорвав поцелуй. В груди осталась странная пустота, болезненная и сладкая.

Я открыла глаза, встречая его взгляд — затуманенный, полный тихой тоски, словно он не хотел прерывать этот момент.

Я чувствовала, как внутри меня всё ещё трепещет, будто оттого, что поцелуй оставил след, который не исчезнет так просто.

— Нам… не стоит больше этого повторять, — я нашла в себе силы отступить. Сердце колотилось где-то в горле.

Ноа неспешно выпустил меня из рук, он казался неожиданно встревоженным.

— Извини…

Нет, нельзя так… Нужно уйти, спрятаться, я принцесса, мне не позволено вести себя так. На глазах навернулись непрошенные слезы.

— Я пойду, — я развернулась и почти бегом бросилась прочь из переулка. Услышав за спиной его шаги, я сорвалась на крик: — Не смей идти за мной!

Глава 11. Ноа

Я стоял неподвижно, глядя вслед удаляющемуся силуэту Виолетты, и отчаянно пытался совладать с собой. В груди бушевал пожар, горло сдавливало невидимой петлёй, а пальцы мелко дрожали, будто я только что избежал смертельной опасности. Это не было физической болью, и осознание этого пугало сильнее всего. Я привык распознавать угрозу, привык к ранам, измождению и холоду, но это чувство не имело названия в моём мире.

Я не думал, что когда-нибудь смогу ощутить нечто подобное. Мне казалось, что всё моё существо вдруг распахнулось настежь, словно я слишком долго томился в тёмном подвале и внезапно оказался под палящим солнцем. Или, быть может, дело было не в мире, а во мне самом.

Её взгляд, её улыбка, тёплые ладони, хрупкое тело, дыхание — всё это будто вскрывало во мне слои, о существовании которых я даже не подозревал. Достаточно было