Детектив (не) ищет помощницу - Татьяна Семакова

– Оттуда и на своих двоих недолго добежать до фирмы Мальцева, чтобы оставить требования о выкупе, – отмечаю я, а Холодный согласно кивает и достает телефон.

– Собери все, – бросает он мне, а потом говорит уже в телефон: – Макс, я знаю, где могут держать девушку.

Глава 9

Алевтина Павловна подводит меня к своей гардеробной и с гордостью распахивает дверь, впуская в царство бархата, шелка и кружева. А у меня в носу начинает щекотать от сильного запаха лаванды, впитавшегося, кажется, даже в стены. Но, зато, уверена, меховое манто прямо по курсу за годы погребения не обзавелось непрошеными гостями.

– Вы уверены? – с сомнением спрашиваю я. – У меня есть одно вполне приличное платье.

«И современное», – уныло добавляю я, но, конечно, мысленно.

– Ну, разумеется! – восклицает Ярцева. – У нас один рост и по молодости моя фигура была ничуть не хуже. Примерь что-нибудь. Катерина, ну что ты зависла? Не стесняйся, раз говорю, значит можно. Ох, отойди, – злится она, невежливо отпихивая меня своим острым локтем. Она довольно долго перебирает вешалки и вскоре предлагает моему вниманию черное бархатное платье ниже колена, с лентой тончайшего кружева по подолу и рукавах. – Уверена, ты будешь выглядеть в нем просто бесподобно!

Я только улыбаюсь и забираю их ее сухих морщинистых рук вешалку, надеясь, что платье окажется мало. Но, когда застегиваю молнию понимаю, что сидит оно на мне просто идеально.

– Катюша, – ахает Алевтина Павловна, сложив руки у груди. – Я словно сама помолодела. Как же тебе идет! Возможно, даже больше, чем мне, – кокетливо добавляет она, а я беззвучно смеюсь и подтверждаю:

– Как влитое, Алевтина Павловна.

Язык так и не поворачивается сказать ей, что на первое свидание я бы предпочла надеть что-то более легкое и романтичное. Что-то по возрасту. Что-то, от чего будут сиять мои собственные глаза. Но, если бы не она, где бы я сейчас была? Чем бы занималась? Встретила бы достойного мужчину, ради которого захотелось тратить полтора часа на прическу и еще час на макияж? Сомневаюсь.

Полностью готовая к выходу, я с царским видом рассаживаюсь на софе и гипнотизирую взглядом часы на стене. До назначенного времени еще целых сорок минут, и после суеты последних дней я решительно не знаю, чем себя занять.

Вчера шеф отвез меня до дома и рванул обсуждать план-перехват с неведомым Максом. Но тем же вечером прислал сообщение, что доказательств слишком мало, чтобы получить ордер и вломиться на частную территорию, даже если это самая обычная свалка металлолома. И дал на сегодняшний день выходной, оставив в неведении о дальнейшем развитии дела. Пришлось заниматься домашними делами, чтобы не сойти с ума до встречи с Мишей. Я и без того выгляжу весьма экстравагантно стараниями Ярцевой. Если еще и колпак свистеть будет, на третье свидание можно губы не раскатывать.

А хочется. Раскатать так, чтобы уже никакая губозакаточная машинка не справилась. Нравится он мне. Все сильнее с каждым новым милым сообщением, со всеми этими «доброе утро, красавица», «сладких снов» и «скучаю по тебе». Так нравится, что пришлось заблокировать Митрофанова. От греха надо держаться как можно дальше.

Я снова смотрю на часы и презрительно кривлю губы: кажется, стрелки издевательски замерли. И вдруг – разбойничий свист с улицы. Я подрываюсь с софы и выбегаю на балкон, но никого под окнами не вижу.

– Я пошла! – выкрикиваю я Ярцевой, торопясь в прихожую.

– Как? Уже? – заполошно отвечает она из кухни, а я застегиваю на щиколотках ремешки совершенно неподходящих под образ открытых босоножек на каблуке и распрямляюсь к тому моменту, как она выплывает, чтобы еще раз оценить мой внешний вид. – Замечательно, – резюмирует она, а я беру маленькую черную сумочку и, не посмотрев на себя в зеркало, выхожу.

Дверь офиса оказывается открытой. Я прохожу, стуча каблуками по паркету, и вижу Холодного на излюбленном месте.

– Есть такая услуга, – говорит он, окинув меня долгим взглядом. – Называется «маленький грязный секрет». Молодая женщина в черном наряде с сиськами навыкате приходит на похороны и скорбит у гроба усопшего.

– Ты позвал меня, чтобы оскорбить? – чудовищно обидевшись, едва выговариваю я.

– Комплимент твоим сиськам был бы еще неуместнее, – устало поведя плечом, говорит он.

– Ты пьяный, что ли? – ворчу я, а он слабо улыбается.

– Нет. Но скоро буду. Не спал просто.

– Нашел доказательства?

– Нашел, Кать. Сегодня к обеду Марию доставили в больницу. Состояние удовлетворительное, если говорить о физическом. Морально ей еще долго восстанавливаться. Никакой свадьбы через неделю, конечно, не будет.

– Только не говори, что Мальцев бросил ее, – сжав кулаки, скрипуче говорю я.

– Нет, мужик проявил себя с лучшей стороны. От ее постели не отходит. – Я тяжело выдыхаю и иду к дивану, плюхаясь неподалеку. – Задержанный пока молчит. Но это неважно, он сядет надолго, улик выше крыши. Как минимум, что касается изнасилования. Жалко девчонку. И мать пришлось отпаивать, я такой истерики еще не видел. Одному папаше все до лампочки. Убедился, что Мальцев от своих намерений не отказывается, и успокоился. Расплатился, кстати. Завтра не приходи, я нажрусь сегодня, как свинья и усну на диване.

– Ладно, – тихо отвечаю я. – Хорошее же дело сделали, да?

– Да. Но поздно, – мрачно отвечает он. – Если бы Третьяков пришел сразу, мы бы нашли ее до того, как этот уебок распустил руки.

– Это не твоя вина, – мягко говорю я.

– А я себя и не виню, – хмыкает Анатолий. – Но все равно тошно.

Я морщусь и замолкаю. И не знаю, сколько мы так сидим: время будто перестает играть роль. Но вот дверь открывается и входит Миша, в изумительно сидящих по фигуре голубой рубашке и темно-синих брюках.

– Так и знал, что ты тут, – с улыбкой говорит он. – Надеюсь, траур не по поводу нашего свидания?

– Нет, конечно, – заверяю я и неуклюже поднимаюсь с довольно низкого дивана в длинном облегающем платье. Семеню к нему в объятия и, обхватив за шею, коротко целую в губы.

– То есть, когда его нет, нельзя, а прямо у него на глазах – нормас? – укоряет он, но выглядит довольным.

– Нормас,