Детектив (не) ищет помощницу - Татьяна Семакова

– Нахуя ты трясешь перед моим лицом ее трусами?

– На случай, если ты решишь вспомнить, как они сидят на ней. Подумай заодно, на чем в это время их буду вертеть я.

– Идиот, – сдавленно ржет мой шеф.

– Смешно? – огрызается Миша.

– Если честно, пиздец как, – сквозь смех отвечает Анатолий. – Ты б себя видел. Ввалился, претензии какие-то кидает, трусами как флагом размахивает. Они белые, братишка. Ты точно в ту дверь?

– Иди на хер, – не выдержав, смеется Миша, а когда веселье идет на спад, издает протяжное: – А-а-а! Как же меня с нее кроет, это пиздец какой-то!

– Да ладно тебе, – добродушно хмыкает старший брат. – Кайф же. Не проеби, главное.

– Не проебу, – заверяет Миша. – Так, ладно. Платье старушечье пусть валяется… Она без лифака была?

– Я должен был обратить внимание? – интересуется Анатолий.

– Лучше не трави, – грозит Миша. – И, кстати, завязывай таскать ее везде. Речь шла об офисной работе.

– А вот тут, Мишаня, пошел-ка ты сам, – серьезно отвечает Анатолий. – В работу не лезь. Я тебя во главе династии посадил, но я же и свергну, если тут не попрет. Вообще не в твоих интересах диктовать мне условия.

– Тогда поясни, – упорствует Миша.

– С ней удобнее. Подай-принеси, всегда под рукой. Схватывает на лету, понимает без намеков. Слушает, не перебивая. Порассуждать вслух можно, при этом никто дурку не вызовет. Где надо – скажет, где не надо – промолчит. При возможности, козырнет знакомствами в мире искусства. Не ноет, не жалуется, обед по расписанию не требует. Она моя рабочая жена.

– Рабочая жена?! – возмущается Миша.

– Лучшее определение из возможных. И, прежде чем снова наехать, напомню. Я не сру там, где ем. Давай завязывай со своей паранойей, брат. И двигай домой.

– Ладно, давай, – недовольно отзывается Миша и слышится хлопок. – Но мне это не нравится.

– Переживешь, – хмыкает Анатолий.

Так. Секундочку. Он – домой, а я куда?! Я не успею добежать до подъезда!

Времени на раздумья нет ни секунды. Я мечусь взглядом по полумраку комнаты и между скрипучим шкафом и диваном выбираю второе. Шныряю за него, вытянувшись в струну, и не дышу, слыша совсем рядом шаги.

– Если я хоть что-нибудь замечу, – напоследок пытается пригрозить Миша, но Анатолий перебивает его:

– Иди уже. Не нужна мне твоя танцовщица.

– Видел, да? – весело спрашивает Миша. – Как она двигается, брат…

– Свали нахрен, – с рыком говорит Анатолий и хлопает дверью. – Нажраться спокойно не дадут, – бубнит он негромко и садится на диван так, что тот двигается ближе к стене. И, как следствие, зажимает меня.

И что мне теперь так до завтра пылью еле дышать?! Вот, блин!

– Кошку еще надо завести, – мечтательно произносит он. А потом добавляет подозрительно близко: – Мышей гонять.

В следующее мгновение он хватает меня за щиколотки и выволакивает из-за дивана, а я со страху в самом деле издаю мышиный писк и накрываю голову руками. Но, время идет, и ничего не происходит.

Осмелев, я приподнимаю голову и вижу, как Холодный делает глоток из красивого стакана с толстым дном.

– Вискарь будешь? – посмаковав напиток во рту, не глядя на меня спрашивает он.

– Давай, – осторожно отвечаю я. – Шеф на завтра выходной дал.

– В четверг? – изумляется Холодный. – Классный мужик.

– Ага, – брякаю я, медленно поднимаясь.

– А с терпением у него как? – спрашивает он, в упор посмотрев мне в глаза. При этом, его лицо оказывается в тени, и я почти не вижу выражения, но знаю, что приятным его сейчас назвать язык не повернется.

– На пределе, – шепчу я. – Прости, я… мы так выбежали, я оставила вещи и… Как-то не очень правильно, что у одного брата низ, а у второго – верх от моего нижнего белья, – бормочу я. – Кстати, где он?

Холодный приподнимает зад и вытаскивает мой бюстгальтер из заднего кармана джинсов. Вешает его за лямку на указательный палец и таращится мне в глаза.

– Лучше спроси, – говорит он. – Не додумывай.

– Как он там оказался? – послушно спрашиваю я.

– Я взял его, чтобы скинуть в коробку от платья. Чтобы глаза мне не мозолил. И как по заказу фурией влетела бывшая. Спасибо, что без косточек.

– Не люблю их, неудобно, – смущенно мямлю я. – Можно? – потянувшись рукой к своему бюстгальтеру, уточняю я.

– Нужно.

Я срываю его с пальца и заталкиваю в передний карман толстовки, оставив там же руки.

– А зачем ты… ну… спрятал его от нее? – помявшись, спрашиваю я.

– Машинально, – хмыкнув, отвечает он и вновь делает большой глоток виски. – А потом просто сел бухать. Забыл про него.

– Вот и выяснили, – говорю я и тоненько хихикаю.

– Второй стакан в кабинете. Самообслуживание.

Уйти бы мне. Извиниться, раскланяться в ноги и свалить нахрен. Но что-то держит. Что-то останавливает. Что-то скребется в сердце, не позволяя оставить его в пустом пыльном помещение с одним облезлым диваном и шкафом со скрипучими дверцами. И это не жалость. Не сострадание. Это… так бы поступила рабочая жена, я думаю. Поддержала в нелегкий период.

Я забираю из его кабинета бутылку и второй стакан, и с ними устраиваюсь на диване. Вручаю бутылку ему и подставляю стакан.

– Что конкретно ты не поняла в слове «самообслуживание»?

– Не вредничай и поухаживай за рабочей женой, – подкалываю я его.

Холодный глухо прыскает, но бутылку забирает. Наклоняет в мою сторону, и я отвинчиваю пробку. Он наливает немного виски и снова подставляет горлышко.

– Миша с ума пойдет, если узнает, – понюхав напиток и вздохнув, говорю я.

– Не страшно. Миша уже, – усмехается он.

– Так чего она хотела? – невзначай спрашиваю я, сделав крошечный глоток из бокала.

– Поскандалить, – поведя плечом, равнодушно отвечает он. – Зачем ты это сделал, неужели это было обязательно, почему ты такой.

– Какой?

– Вот и я то же самое спросил. Оказалось, безразличный. Холодный, – снова пропускает он усмешку. – Невнимательный. И все в таком духе.

– А ты что?

– А я промолчал.

– Почему?

– А