Перелётная Птица - Нора Ольвич

ниже, чем воздух на улице, ощутив нежный аромат розового масла, я была на вершине блаженства. Откинула голову на валик, свёрнутый из холстины, прикрыла глаза.

Планы роем кружили в голове. В деревню я хотела ехать верхом. Мысленно перебирала гардероб мадемуазель Эжении, ища в нём мужское одеяние, однозначно не желая трястись в экипаже.

Замуж не хотела. Всеми фибрами души противилась этому, понимая, что не смогу разделить постель с замороженным подполковником, желающим новые погоны.

Скучала…

Как ни странно, но не за Игорем.

Одноклассник Антон вспоминался всё чаще. Его резкие слова, сказанные в монастырском дворе, и уверенность в своей правоте. Твёрдый взгляд, закалённый морскими переходами.

Вздыхая и ощущая, что возврата к прошлому нет, ступала босыми ногами по домотканой дорожке. Завернувшись в простыни и зайдя в спальню, увидела наряд, разложенный на кровати.

Когда бабуля успела прикупить эту красоту? Модель, пожалуй, самая романтичная и изысканная из всех когда-либо существовавших. Нежное платье Наташи Ростовой. Дорогущее, сверкающее маленькими каменьями. Я даже думать не хотела какими. В моём кольце на помолвку в будущем, подобный самому скромному из этих, был меньше в разы.

Белый шифон. Практически прозрачный. На подкладке, расшитой по низу подола и рукавчикам-фонарикам нежными фиалками. Соцветия, словно легкие поцелуи девочки -весны, добавляли изысканности и нежности образу. Каждый стежок был не просто украшением…

Он будто податливо соглашался со всем. Разрешая вести себя в танце на балу, разрешая смотреть безучастно в сторону невесты и вершить её судьбу.

«- я только одним этим нарядом говорю всем «да».

Это совсем не входило в мои планы. Задумчиво принесла из гардероба другой наряд. Не обращала внимания на нянюшку и девушку крепостную Алёну, суетливо прибирающую вещи, в которых я была на прогулке.

Ткань, держащая форму, похожая на матовый жёсткий шёлк. И тоже «ампирная мода». Но оно совсем иное. Более женственное. Выбирала я сама под хмурым взглядом бабушки. Полное отсутствие кружев, вышивка ненавязчивая в цвет по подолу.

Что-то было в том, как идеально ложились все линии этого наряда в одно целое. Очень дорого смотрелось идеальное лекало мастера в удивительном серо-жемчужном цвете. Декольте. Вот его стоило прикрыть ажурной косыночкой, которая заправлялась под бюстье. Пуговки. Маленькие. Элегантно лежащие на рукавах.

Нянюшка молча завязала кулису завышенной талии на спине, стянув на мне наряд, слегка собирая юбку назад.

- А это?

Она кивнула на дорогое облако из удивительного шифона и сверкающих алмазов, лежащее на кровати.

- На другой случай. На самый единственный в жизни. Так и скажи бабушке, я без ума от него. Этот наряд достоин других чувств с моей стороны. Он достоит иного мужчины.

- Святые угодники, да чем же вам Игорь Андреевич не угодил?

Я пожала плечиком, смотрясь в зеркало.

- Не люб, он мне.

Женщина перекрестилась.

- Опять за старое взялась. Да что же это? Ох! Степан к вам рвался. Важное ему нужно для вас передать. Очень.

- Зови.

- Так, общество заждалось вас в гостиной.

- Зови Степана.

Застегнула тоненькую цепочку на шее и вдела серьги с сияющими камушками в ушки, а после заплела высоко косу – колос.

- Мамзель…

- Степан, я же тебе говорила. Не зови меня так…

Как же я себе нравилась в отражении. Глянув на подростка, заметила, что он стал совсем уже другой. Чистенький и откормленный. Но взгляд пацана выдавал того ещё хитреца.

- Задержался я в саду.

Шептал он мне.

- В кустах сидел совсем недолго. Адъютант вашего батюшки с мадамой гулял. По аллее ходил важно. Он вас проводил с тётушкой, а опосля вернулся…, а она всё щебетала на хранцузком без устали.

- Кто?

- Мадам, которая держала его за локоть. Шляпка у неё вся в цветах и лентах: - глаз не оторвать красивая какая. Вы бы тоже. Этого.

- Чего?

- Цветы бы на платье закрепили. Против той, что гуляла с барином, вы совсем бедновато выглядите.

- Как ты смеешь барыне такое говорить?

Нянюшка замахнулась было влажным полотенцем на мальчонку.

- Друзья на то они и друзья, чтобы всю правду рассказывать. Правда, Степан? Спасибо тебе, дорогой. Держи монетку, купи себе вкусность.

- Не могу я, госпожа Эжения на вкусности заработанное тратить. Коплю гроши.

Мальчишка ловко спрятал монету в карман штанов и шмыгнул носом.

- На что копишь?

Изумилась.

- Так на зимний картуз, чтобы уши опускались, и тепло было. Как в деревне-то без картуза?

- Вот хитрец! Отхожу я тебя сейчас.

Склонив голову набок, я наблюдала ситуацию в комнате будто издали. Нянюшка гоняла Степана без особой злобы. Так, для порядку старалась сладить с ним.

Наблюдала, а ещё осмысливала услышанное. Спектр эмоций: от недоумения до странно сказать: - облегчения.

Позже приметила, как нянюшка дрожащими пальцами принялась складывать, такой прекрасный, мой наряд из шифона. Её плавное движение привлекло моё внимание, заставив задуматься о том, что таких мальчишек, как Степан с рыжими вихрями и зелёными глазами, да их тысячи в Москве.

«-это же клад, а ни дитя, как же ловко он мне помог вновь сегодня».

* * *

Обед был на русский манер, без затей. Сытный. Грибки маринованные и крапивные щи, курица под белым соусом, белое крымское вино, летние салаты. Жаркое с картофелем на блюде и хлеб, и пирожные из пекарни, что за углом. Всё было превосходно и чудесно.

Я удивилась, смотря на Лизу. Она кушала совсем немного. Отпивала маленькими глоточками воду, будто стараясь вовсе быть незаметной. И иногда пристально поглядывала на Игоря Андреевича, думая, что никто этого не замечает.

Разговор, как ручей перетекал на всякие предметы совсем неважные. Я ждала момента. Соус, приготовленный по французскому рецепту, застыл у меня на тарелочке, курочка, разделанная на маленькие кусочки, служила предметом специального внимания. Я гоняла её медленно из стороны в сторону, делая вид, что поглощена принятием пищи.

И вот.

Наконец-то, Ольга Васильевна завела свою любимую тему про домашние театры. Маниакально преданная Мельпомене она наверное тоже ждала, того момента когда можно было начать.

Выслушав вступление родни, я вдруг спросила:

- А что в театре возле Арбатских ворот, говорят премьеру дают?

Мой тихий голос прозвучал, будто разрыв снаряда на боевом поле. Все обратили внимания на меня говорящую. Я рассчитала верно. Опыт и пережитые интриги в женском коллективе, в котором борьба за медали – цель жизни, не прошли даром.

Будто все только что увидели не такую причёску, как у всех, и цепочку тонкой удивительной работы на мне. Лиза,