Мой. Чужой. Истинный - Анна Сафина

задала Нереа вопрос, как только мы закончили с омовением. Времени это, на удивление, заняло немного, несмотря на то, что активно саботировал помывку и дразнил ее чувствительную нервную систему, то покусывая за ушко, то касаясь пятерней бедер да ягодицы, или того порочнее, прижимался чреслами к ней вплотную, чтобы она могла оценить, как сильно я желаю ее, невзирая на недавнюю близость.

— Стаей будет руководить Гор, отныне он альфа это волчьей ставки. Всех уже плененных и сбежавших преступников отыщут ищейки, и их отправят под суд Совета, который и решит их дальнейшую судьбу.

Я не стал говорить, что кого-то казнят, а кого-то лишат волчьей ипостаси, чтобы не пугать масойю, ни к чему моей самочке знать такие грязные подробности. Достаточно и того, что она уже пережила.

— Что касается змеелюдов, то этим занимаются обученные воины, тебе не стоит беспокоиться из-за нападения Южного Царства.

— А я?

— Что ты? — не понял я вопроса и провел костяшками по бархатистой коже Нереи. Не мог ею налюбоваться, но пора было выходить из воды. Холодало, а пока у нее идет перестройка организма, она особо уязвима перед простудами и болезнями. Это когда она станет полноценной волчицей с нашей регенерацией и силой, ей станут не страшны почти все заболевания, кроме ликантропии, но сейчас я должен следить за ее здоровьем куда сильнее прежнего.

— Что будет со мной? — она вся застыла, на лице маска, не обманувшая меня в том, что ее охватил неподдельный страх.

— Ты будешь моей женщиной, Нереа. Отныне ты под моей защитой, и никто тебя не тронет.

— Но я ведь дочь Титуса, первого лорда Совета Права, Айвен. По правилам Уложения за его предательство меня должна настигнуть та же кара, что и его. Неужели ты пойдешь против заветов Уложения? Ведь мой отец именно этого и добивался! Сделать его забытой историей, превратить в пыль и прах, заставить всех волколаков следовать новым законам, и…

Мне не понравились ее слова, ведь терять ее, как только обрел, я не собирался. Ни в коем случае.

— Исключено, Нереа, — перебил я ее и покачал головой. Взял в ладони ее лицо и вынудил посмотреть себе в глаза. — Во всяких правилах есть исключения, о которых не говорят маленьким волчатам. Ты не всё знаешь о заветах Уложения, но я могу сказать тебе точно. Тебя не постигнет судьба Титуса.

Произносить фразу “твоего отца” меня коробило, особенно после того, как я узнал судьбу ее матери и тех зверств, которым он готов был подвергнуть Нерею, не считая того, что уже успел натворить, превратив родную дочь в изгоя.

— Ты моя масойя, моя женщина, истинная пара. Отныне ты входишь в мой род, а значит, наказание Титуса на тебя не распространяется. Так что всё, что тебя отныне должно волновать и беспокоить — это я. Есть только мы, птичка, и никого больше.

Наши взгляды встретились, и я стал наклоняться, чтобы поцеловать ее напоследок, перед тем, как мы выйдем на берег, и магия нашей близости пойдет на спад. Но реальность вносила свои коррективы, и я напрягся, когда со стороны берега послышался хруст. Трое моих сыновей сумели незамеченными выскользнуть из леса и встать у самой кромки.

— Пошли вон! — рыкнул я недовольно и обернулся к ним, спиной прикрывая Нерею.

Не думал, что сыновья решать нарушить наше уединение, зная мой крутой нрав, когда дело касалось женщин. И если с обычной самкой я еще мог спустить им это без последствий, то вот то, что они сейчас поставили мою масойю в неловкое положение, так просто не сойдет им с лап.

— А как же знакомство с мачехой, отец?

Насмешливый голос Эрла, кто бы сомневался.

— Отец? — прозвучал следом тихий голосок Нереи сзади, и я едва не застонал, буквально слыша, как вдребезги разбилось наше тихое уединение.

Глава 11

Когда трое сыновей Айвена, чем-то отдаленно напоминавшие его, бесцеремонно и не таясь вышли из леса на берег, нагло пялясь на нас, Айвен пытался их прогнать и даже вроде применил свою альфа-силу, чтобы заставить их уйти, и когда я ощутила ее первые отголоски, приготовилась к боли, но на этот раз всё пошло совсем не так, как раньше.

Если несколько дней назад действие его силы пригибало меня к земле, заставляло чувствовать себя в западне и в тисках, из которых я не могла вырваться, то в этот раз ощущения были совсем иные. По мне будто прошелся всего лишь легкий ветерок, бриз. Сначала мне показалось, что он просто передумал использовать силу из-за меня, но затем, когда я подняла голову и увидела то, что происходило на берегу, догадалась, что на других альфа-сила действовала иначе. Так же устрашающе и грозно заставляла противником пригибать колени к земле, а голову склоняться ниже к подбородку, демонстрируя свою уязвимость в знак признания главенства.

— Прости, отец, — хором почти сразу же произнесли самцы, и никто из них больше не посмел поднять на меня голову. Вот что значит страх и выдержка. От Айвена повеяло удовлетворением и спокойствием, и я будто наяву услышала волчий довольный рык. Встрепенулась, услышав его волка, в этом больше не было сомнений, но ничего не сказала, желая поскорее выбрать из озера и одеться, чтобы не светить больше своей наготой. После близости пришло какое-то странное опустошение, которое раньше мне было неведомо, а поделиться этим мне было не с кем. Я прикусила губу и взмолилась, чтобы все они покинули мой потайной закуток, который больше не был мне убежищем, а стал достоянием пришлых.

— Я уведу их, масойя, прости за то, что они смутили меня. Еще я…

Айвен обеспокоенно нахмурился, открыл рот, словно хотел добавить что-то важно, но кинул резкий взгляд на сыновей и передумал. Видимо, разговор не для их ушей. Судя по тому, как эти самые уши дернулись, слухом они пользовались умело и закрывать уши в случае чего и не собирались даже.

— Увидимся позже, птичка, — произнес Айвен и первым вышел из воды.

Когда они вчетвером скрылись в лесу, я выбралась на берег следом, быстро вытерлась полотенцем и в спешке оделась, не с первого раза попадая в нужные вырезы. Всё это время ощущала, что Айвен находился где-то поблизости и зорко следил за тем, чтобы никто не посмел нарушить мое уединение снова, особенно в его отсутствие.

Я же так сильно торопилась и хотела убежать в дом, что совершенно забыла ткань и обмылок на каменном уступе. Вспомнила об этом лишь на полпути, но