Мой. Чужой. Истинный - Анна Сафина

финалом. Низ ее живота напрягся, глаза остекленели, я сделал последний мощный выпад, и мы вместе словно взорвались на тысячу мелких осколков. Пока она отходила от полученного удовольствия, я прижал ее к себе, удерживая на весу, и поглаживал по спине, подушечками пальцев проходясь по позвонкам.

— Тебе хорошо, птичка?

Лучшей похвалой для меня было мелкое дрожание ее тела и кивок, так как говорить она оказалась не в силах. Слишком яркие еще тлели в ней ощущения от пережитого финала, наслаждение от которого было внове для ее юного неподготовленного невинного тела. Я вдохнул аромат ее кожи и удовлетворенно осклабился, чувствуя, как снова выдвинулись клыки, на этот не от желания поставить метку, а провести по ней острием, чтобы обвести контуры.

В этот момент со стороны леса издалека послышались шорохи. До того сильно в мне взыграло чувство собственности, что я моментально прижучил хвост своему разомлевшему волколаку и привел его в чувство. Если бы я этого не сделал, он бы кинулся защищать свою территорию и мог разорвать посягнувшего на куски, до самых потрохов.

Инстинкты порой, несмотря на его хладнокровие и выдержку, нет-нет да брали верх, а в последние дни, с тех пор, как он встретил масойю, они и вовсе взбунтовались, желая обхватить ее бедра, закинуть девчонку к себе на плечо и унести в свое логово, как какое-то первобытное животное.

— Кто-то идет сюда, — вдруг раздался настороженный голос Нереи.

Она пришла в себя и стала прислушиваться к окружающему пространству. Несмотря на то, что крови сильфиды в ней больше не было, волчьи органы осязания были не менее сильны в ней и как раз начали развиваться в ее теле. Вскоре она сможет улавливать звуки на много миль вокруг, и я с особенным удовольствием примусь за ее обучение.

Фраза “воспитать под себя” вдруг заиграла для меня новыми красками.

— Никто не посмеет ступить на этот спрятанный от чужих глаз участок берега, птичка, — произнес я и на всякий случай встал так, чтобы закрывать ее от постороннего взгляда. По сравнению с моей крупной комплекцией она была миниатюрного роста и почти карманной самкой, которую мне так и хотелось положить к себе в карман и спрятать ото всех, но я усиленно давил в себе эти первобытные архаичные инстинкты. От них никуда не деться, но первое время, пока мы будем с ней проходить притирку, мне лучше поумерить свой пыл, чтобы не оттолкнуть Нерею. Слишком часто я за столетия жизни наблюдал за тем, как самцы давили на своих половинок — кто полукровок, кто чистокровных человеческих женщин, и те постепенно отдалялись, от чего между парами возникала непреодолимая стена, которую не каждому под силу сломать.

Конечно, Нереа выросла в стае и знает, какими собственническими инстинктами обладает волколак, наверняка неоднократно видела, как самцов корежило, когда возле их самки околачивался другой мужик, потенциально несущий угрозу, однако я не обольщался, что жизнь в стае была моей масойе хоть сколько-нибудь в радость. Наоборот, ее спящие гены и нелегкие годы в стае могли стать в будущем камнем преткновения в нашем союзе, и именно сейчас, на начальном этапе, я должен убедить ее и подрастающую волчицу, что я в качестве самца полностью их удовлетворяю.

Дуновение ветра в этот момент принесло новые запахи с леса. Приближающихся было трое, и я едва не застонал, ощутив знакомые родные ароматы. Сыновья вдруг решили одарить меня своим присутствием, мешая моему времяпровождению со своей женщиной. Идея младшего. Эрла. Старший и средний сыновья обладали большим чувством такта и не позволяли себе нарушать мое уединение, особенно если я был не один.

— Я пришла на озеро помыться, — произнесла в это время Нереа и покраснела, вдруг закрыв ладошками свои груди.

Мой зверь внутри недовольно зарычал и махнул хлестко хвостом, всем видом выражая собственное негодование. Ему хотелось любоваться розовыми вершинками как можно дальше.

— Я тебе помогу, птичка, — прохрипел я, усилием воли поднимая взгляд выше, а затем мы подплыли ближе к каменистому выступу, на котором лежали мыльные принадлежности. Какой-то обрубок мыла и смоченный кусок ткани.

— Ты меня смущаешь, я вообще-то хотела побыть одна. — прошептала Нереа и повернулась ко мне спиной, а затем взяла в руки мыло и стала намыливать волосы.

Я поморщился, чувствуя внутреннее раздражение, что прямо сейчас не могу обеспечить свою самочку всем необходимым, что так любят женщины, а вынужден наблюдать за тем, как она пользуется тем, что ей досталось по милости местной повитухи. Нерее, казалось, до этого не было никакого дела. Наоборот, она с наслаждением использовала этот жалкий кусок мыла, и хоть тот и пах приятно, но я бы предпочел, чтобы у моей женщины было всё самое лучшее.

От Нереи ощутимо веяло напряжением, но оно никак не было связано с ее плохим настроением, наоборот, я ощущал, что в ее теле до сих пор узлом скручивалось удовольствие, и она еле сдерживалась, чтобы не поджать пальчики на ногах и не подпрыгивать с носка на пятку.

— Только что ты стонала от удовольствия, а теперь стесняешься, птичка? — шепнул я и одной рукой скользнул к ее талию, а вторую положил на ребра, дразняще касаясь чувствительной кожи.

— Пошляк, — фыркнула она, но руки мои не убрала. Я ощутил, как по ее телу прошла дрожь предвкушения, а тлеющий пепел неизбежно угаснувшей страсти вновь разжегся, как только я стал подкидывать в костер дрова.

— Если бы не отъезд, я бы показал тебе, насколько, масойя, — выдохнул я немного разочарованно и поднял руки выше.

Я коснулся ладонями ее предплечий, затем скользнул к ее кистям, обхватил пальцы и стал массирующими движениями помогать ей. Придвинулся вплотную, касаясь торсом ее талии, и усилием воли приструнил оскалившегося волка, который желал совсем иного. Впрочем, как и я.

Я бы предпочел, чтобы мы сейчас оказались у меня в спальне, и я мог всю ночь доставлять своей женщине наслаждение, но нам предстоял тяжелый путь до столицы и разбирательство с предателями расы, которые возжелали перевернуть устои с Содружестве. Так что аконитовый месяц придется отложить. Так его в свое время назвали из-за влияния масойи на поведение волколака. Как аконит излечивает ликантропию на начальной стадии, так и присутствие и влияние истинной пары влияет на поведение волколака, делая его более спокойным и уравновешенным. Все волчьи инстинкты при появлении масойи перестраиваются, чтобы самец мог сосредоточиться на защите своей женщины и создании благоприятных условий для появления на свет потомства.

— Что будет дальше? Мы поедем в столицу, а после? Что станет со стаей? — вдруг