Целься в сердце - Наталия Леонова

— А твой игрок?

— Мой игрок уже взрослый. Сам решит.

Артем ушел, а Драган остался смотреть на расписание тренировок на экране. «Петрович, Соколова — соседние корты». Он усмехнулся. Организаторы знали, что делают.

Квалификационные матчи Арина прошла без особых проблем. Первый круг — эстонка, 6:2, 6:3. Второй круг — японка, 7:5, 6:4. Третий — украинка, 6:1, 6:2. Она вышла в основную сетку.

Мирко наблюдал за ее матчами с трибуны, прячась за кепкой и темными очками. Арина видела его — в перерывах она поднимала глаза на верхний ярус, где он сидел, и чувствовала его присутствие. Это придавало сил.

Но и отвлекало.

Журналисты начали задавать вопросы. Сначала осторожно:

— Арина, в Монте-Карло вас видели в компании Мирко Петровича. Вы общаетесь?

— Мы играли в миксте, — отвечала она сухо. — Мы соперники.

— Но в Монте-Карло вы ужинали в одном ресторане?

— В отеле был один ресторан на всех. Совпадение.

— А в Мадриде? Там тоже совпадение?

Арина покраснела. Она ненавидела себя за это.

Глава 21. Париж. Ночь на Сене

Матч первого круга остался позади — уверенная победа в двух сетах. Пресс-конференция отгремела. Солнце село, и Париж засветился тысячами огней — желтых, белых, голубоватых. Арина стояла у окна своего номера и смотрела на Эйфелеву башню, которая только начинала мигать. В дверь постучали — три коротких удара, которые она узнала бы из тысячи.

Она открыла. Мирко стоял в темной ветровке, джинсах, с легкой небритостью и улыбкой, которую она видела впервые — без тени насмешки, только тепло.

— Идем, — сказал он.

— Куда?

— Гулять. Не будем тратить Париж на номера.

— Дай хотя бы переодеться. Жди.

Он вошел, оглядел номер. Взгляд упал на край открытого чемодана, откуда торчал уголок яркой ткани — носки с пандами. Сел на край кровати, крутанул ключ-карту в пальцах.

— Это что? — он кивнул на чемодан.

Арина проследила за его взглядом и внутренне застонала. Носки. Она забыла их спрятать.

— Ничего, — она быстро задвинула чемодан ногой. — Не подглядывай.

— Я вообще-то джентльмен.

— Скажешь тоже.

Она скрылась в ванной. Через несколько минут вышла. Волосы распущены, никакой кепки, никакого хвоста. На ней было синее платье — простое, без выреза, чуть ниже колена, и мягкие лодочки без каблука, которые она купила в аэропорту перед вылетом.

— Ну как? — спросила она.

Он усмехнулся.

— Ты красивая. Даже без ракетки.

Она не ответила, только улыбнулась краем губ. Накинула пальто, повязала шарф. Сунула в карман ключ-карту.

Они вышли через служебный вход, чтобы не нарваться на журналистов. Мирко взял ее за руку. Пальцы горячие, уверенные. Даже слишком: он сжал ладонь так, что почти больно. Она почувствовала — он боится. Не того, что их увидят. Того, что этот вечер кончится.

Они вышли к Сене. Набережная была почти пустой — редкие пары, велосипедист, женщина с собакой. Фонари отражались в черной воде, ветер пах сыростью, рекой, бензином от проплывающих катеров. Где-то далеко играла музыка — с прогулочного теплохода, который медленно полз по реке, подсвеченный гирляндами.

Арина остановилась у парапета, глядя на кораблик. Внутри горел теплый свет, люди сидели за столиками, смеялись, поднимали бокалы. Она смотрела на них и чувствовала зависть — не к ним, к той легкости, с которой они могли делать это без оглядки.

— Ты когда-нибудь каталась на таком? — спросил Мирко.

— Нет. В детстве мечтала. Но все как-то не случалось.

— Тогда давай.

— Сейчас? — Арина посмотрела на часы. — Поздно. И потом, мы не бронировали билеты.

— Это Париж. Здесь все возможно.

Он потянул ее к причалу, где швартовался следующий теплоход. Они купили билеты и поднялись на борт. Мирко повел ее на верхнюю палубу, на нос, подальше от других пассажиров.

Кораблик отчалил. Париж поплыл мимо: мосты, набережные, шпили соборов. Вода за бортом пахла рекой и машинным маслом. Ветер трепал волосы, и Арина зажмурилась на секунду, вдыхая этот запах — свободы, опасности, счастья.

— Я хочу, чтобы ты запомнила это, — сказал Мирко. Не громко, почти шепотом, но она услышала.

— Запомню, — ответила она.

Он повернул ее к себе, поцеловал. Нежно, не торопясь. Губы сухие, теплые, с привкусом кофе и соли. Она ответила, уткнувшись носом в его щеку. Внутри все трепетало — от страха, от радости, от того, что это происходит здесь и сейчас, а завтра, может быть, ничего не будет. Но сегодня — есть.

Кораблик проходил под мостом, тень накрыла их на секунду. Она смотрела на его лицо в полумраке: острые скулы, шрам над губой, глаза, которые блестели.

— Ты боишься? — спросила она.

— Да, — ответил он. — А ты?

— Безумно.

— Тогда мы вместе.

Он обнял ее, укутал в свою куртку. Ветер стал холоднее, но ей было тепло. Они стояли так, молча, смотрели на огни Парижа, которые проплывали мимо.

Теплоход причалил. Они сошли на набережную, пошли пешком вдоль Сены. Прохожих почти не было. Где-то вдалеке играла музыка, где-то смеялись люди. Арина шла и думала: «Мы рискуем. Если нас увидят — скандал, федерации, спонсоры. Но это того стоит. Я никогда не была так счастлива».

Мирко взял ее за руку. Пальцы его были горячими, сухими. Он сжал ее ладонь крепко, как будто боялся отпустить.

— Ты замерз? — спросила она.

— Нет. Просто… не хочу, чтобы это кончалось.

Она остановилась, посмотрела на него. В свете фонарей его лицо казалось серее обычного, глаза блестели.

— Не кончится, — сказала она. — Не сегодня.

Он поцеловал ее снова — на этот раз жестче, требовательнее, как будто хотел выжечь этот момент в памяти. Она ответила, чувствуя, как пульс отдаётся в кончиках пальцев. Они стояли посреди набережной, под фонарем, и им было все равно.

В какой-то момент Арина заметила тень. Мелькнула в витрине закрытого магазина, отразилась в стекле. Кто-то шел за ними — не близко, но и недалеко. Она хотела сказать Мирко, но он отвлек ее — взял за подбородок, повернул к себе, поцеловал еще раз.

— Идем, — сказал он, когда оторвался.

— Мирко…

— Что?

— Мне показалось…

— Что?

— Ничего. Наверное, показалось.

Она оглянулась. Никого. Только фонари, тени, река. Он потянул ее дальше, и она забыла.

Они завернули в маленькое кафе возле Сен-Мишель. Заказали кофе — эспрессо ему, капучино ей. Сидели за столиком у окна, держались за руки, молчали. Им не нужны были слова. Пахло кофе, выпечкой, сыром. За окном проходили люди — никто не обращал на них внимания.

— Ты устала? — спросил Мирко.

— Немного.

— Пойдем в отель.

— Не